Грешник

В те времена, когда я был таким же вонючим козлом, тем, кто небрежно метил своими правами окружающее меня общество.

Я не невинная овечка, и эта мысль причиняет боль.

– Зенни, я… я думаю, что тоже вытворял подобное дерьмо. – Хочу протянуть к ней руку, но не позволяю себе. Я этого не заслуживаю. – То есть… я знаю, что делал такое.

– Я бы удивилась если бы это было не так, – говорит Зенни. – Ты натурал, белый цисгендерный мужчина со Среднего Запада.

– Я… – замолкаю, потому что все еще не выключил защитную реакцию и ничего не могу поделать с прошлым, не могу ничего изменить. Но учитывая то, что произошло в банкетном зале, я не могу отрицать: меня зашорили, мое мировоззрение сформировалось, вероятно, не в лучшую сторону.

– Даже хорошие люди могут делать или говорить расистские вещи. Даже белые парни, у которых есть настоящий, в буквальном смысле черный лучший друг. – Она слегка улыбается, произнося последнюю часть, и я тяжело вздыхаю, потому что ненавижу себя.

– Это глупо с моей стороны. Я всегда знал, что Элайджа черный, что ты чернокожая. Не то чтобы я не понимал, но мне это никогда не казалось чем-то особенным, ведь у нас было так много общего. Я всегда думал только о себе и никогда не задумывался, что это может значить для вас…

– Все хорошо, – говорит она и берет меня за руку. – То есть я ничего из этого не оправдываю, но хорошо в том смысле, что ты… учишься чему-то новому. А учиться – это хорошо.

Я вглядываюсь в ее прелестное лицо, которое выглядит грустным и усталым и от этого становится еще прекраснее.

– Как ты можешь хотеть держать меня за руку после всего этого? Как ты можешь желать прикасаться ко мне?"

"Она кладет руки мне на грудь, а затем обхватывает меня за талию и крепко обнимает. Я не могу удержаться и, прижав Зенни к себе, зарываюсь лицом в ее волосы.

– Есть кое-какие умные и поучительные слова, которые можно было бы сказать о человеческом взаимодействии и социальных конструктах [3], но прямо сейчас я не могу их вспомнить, – говорит она мне в грудь и крепче обнимает своими изящными руками. – Все, о чем я могу думать, – что все еще доверяю тебе. Ты мне все еще нравишься. Я все еще хочу тебя.

«Это не меняет настоящего, но я готова исследовать его вместе с тобой».

Эти слова она сказала в тот вечер, когда мы обсуждали нас и то, как могли бы выглядеть наши отношения, и вот результат. Исследование. Я думал, что мы говорили только о нашем возрасте, о нашей общей связи с Элайджей, но здесь речь идет совсем о другом.

Я напоминаю ее слова и чувствую, как она улыбается мне в грудь.

– Ты могла бы стать пророком, – говорю я, и она вздыхает, прижимаясь ко мне. Это не грустный вздох и не радостный. Просто вздох.

– Не нужно быть пророком, чтобы знать: такое может случиться, – говорит она.

И это снова заводит меня.