Грешник

– Я хочу возвести вокруг тебя башню, вокруг этой башни построить замок, а потом вырыть ров вокруг этого замка и охранять тебя, как дракон. Сжечь в пепел любого, кто попытается причинить тебе боль, а затем сжечь этот пепел еще раз.

Она не отвечает, просто утыкается лицом мне в грудь. Мы стоим вместе, крепко обнявшись, и дышим в унисон. Ее щека прижата к моему сердцу, а мои губы прижаты к ее макушке.

– Я измазала косметикой твой смокинг, – бормочет она, но я не позволяю ей отодвинуться.

– К черту этот смокинг.

Наконец она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня застланным пеленой взглядом.

– Отвези меня домой, – просит она.

И я везу ее домой.

XXI

Вся моя квартира залита лунным светом.

Я открываю для Зенни дверь и, закрыв ее, не утруждаюсь включить свет. На самом деле я вообще ни о чем больше не думаю, просто подхожу к ней сзади, пока она стоит у окна, и целую ее в шею. От нее, как всегда, слегка пахнет розами, а ее кожа такая нежная и восхитительная. Я целую ее шею, плечо, потайную впадинку за ухом. Зенни вздыхает в ответ (теперь это вздох удовлетворенного желания) и поднимает руки, запуская пальцы мне в волосы и прижимая мой рот к своей шее. Одно это маленькое действие невероятно возбуждает меня, и мой член пульсирует от желания трахнуться.

– Сегодня? – спрашивает она.

– Сегодня, – подтверждаю я и с легкостью подхватываю ее на руки, а затем, как невесту, несу в свою спальню. Она обвивает руками меня за шею, и это очень приятно, просто восхитительно. Она – все, что я хочу, и мое желание никогда не изменится, и я не хочу выпускать ее из своих объятий, когда мы добираемся до кровати.

– Ты все еще этого хочешь? – спрашиваю ее, по-прежнему крепко обнимая. – Ты все еще хочешь сделать это именно со мной?

– Да, – просто отвечает она. – Да.

– Ты уверена? Знаю, ты говорила, что одна часть секса не менее важна, чем следующая, и я знаю, что технически это правда, но мне просто кажется, что это другое…

– Шон, – спокойно перебивает она. – Если ты не заткнешься и не начнешь снимать с меня одежду, я закричу.

И я замолкаю, потому что, несмотря на ее смелые и немного дерзкие слова, я чувствую, как она дрожит от нервного возбуждения, я вижу застенчивость в ее глазах.

– Ответишь честно? – спрашиваю я в последний раз. – Ты нервничаешь в хорошем смысле?

– Честно, – отчетливо произносит она. – В хорошем смысле. Пожалуйста, ради всего святого, займись со мной любовью.

Я не утруждаю себя исправлением ее милой формулировки определения секса: не знал, что люди на самом деле все еще говорят «заниматься любовью»; к тому же она достаточно скоро поймет, что ко мне подобные слова не применимы.