Точно как на небесах

– Я хочу тебя, – сказал он, возможно, грубо, но зато абсолютно правдиво. – Я хочу тебя, – повторил он и взял ее за руку. – Я хочу тебя.

– Маркус, я…

– Я хочу целовать тебя. – Он дотронулся до ее губ. – Я хочу обнимать тебя. – И секундой позже: – Я сгораю от желания.

Он заключил ее лицо в ладони и поцеловал, вложив в этот поцелуй всю силу своей страсти.

Он любил ее.

Он хотел ее.

Он жаждал ее.

Немедленно.

Всю свою жизнь он был безупречным джентльменом. Не соблазнителем. Не развратником. Ему всегда претило находиться в центре внимания. Но сейчас он желал оказаться в центре внимания. В центре ее внимания. Ему хотелось поступить неправильно, нехорошо. Ему хотелось взять ее на руки и отнести в постель. Ему хотелось раздеть ее. Ему хотелось ласкать ее, выражать в ласках все, что он чувствовал и для чего не находил нужных слов.

– Гонория, – произнес он в надежде, что она по его голосу догадается обо всем остальном.

– Я… я…

Она прикоснулась к его щеке, пристально вглядываясь в его лицо. Ее губы вновь приоткрылись, и он увидел розовый кончик языка, высунувшийся, чтобы увлажнить их.

Это было выше его сил. Ему необходимо было поцеловать ее снова, прижать ее к себе. И все же если бы она сказала «нет», или покачала головой, или еще как-нибудь показала, что не хочет его, он бы просто повернулся и вышел из комнаты.

Но она только смотрела на него изумленными, огромными глазами, поэтому он заключил ее в объятия и поцеловал, на сей раз позволив себе окончательно избавиться от оков сдержанности.

Она тихо застонала – от наслаждения? от желания?

– Гонория, – простонал он в ответ."

"Его руки стремительно спустились вниз по ее спине и остановились на соблазнительных округлостях. Он с силой прижал ее к себе, и она удивленно ахнула, когда нежная мягкость ее живота столкнулась с его нарастающим возбуждением. Он не отстранился и не стал ничего объяснять, хотя знал, что она невинна и вряд ли имеет какое-то представление о том, что обозначает такая реакция его тела.

Конечно, ему следовало бы действовать медленнее и осторожнее, но после того, как она прикоснулась к его щеке, он уже не владел собой. Существует граница, за которой мужчина теряет способность контролировать себя.

Она была такой мягкой и податливой в его объятиях, ее неопытные губы пылко возвращали его поцелуи. Он подхватил ее на руки, без промедления уложил на кровать и, пока не раздеваясь, лег сверху, желая насладиться ощущением того, что ее тело находится целиком в его власти.

Короткие пышные рукава ее платья опали, и Маркус скоро нашел способ обнажить ее молочно-белые плечи. А потом шумно вздохнул, приподнялся и посмотрел на нее:

– Гонория.

Ей-богу, несмотря на серьезность момента, он почти готов был рассмеяться.