Точно как на небесах

Маркус что-то пробурчал себе под нос, потом заявил:

– Она настоящее чудовище.

– А мне она нравится, – с вызовом ответила Гонория.

Он промолчал, но выражение его лица оставалось весьма красноречивым. Он пребывал в бешенстве, и Гонория категорически не понимала, чем так прогневала его. Если он воспринимает ее как обузу, то должен радоваться. Ведь Дэниел скоро вернется домой и освободит друга от исполнения тяжких обязанностей. В сущности, он уже свободен и тем не менее продолжает отпугивать от нее джентльменов, которых считает неподходящими. С какой стати? По привычке?

Если он не желает любить ее сам, тогда по крайней мере мог бы не мешать ей устраивать свою жизнь с кем-нибудь другим.

– Я ухожу, – объявила она.

У нее просто не было сил терпеть все это. Ей не хотелось видеть Маркуса. Ей не хотелось видеть Дейзи, Айрис, свою мать, мистера Бриджертона, попивающего лимонад и мило беседующего со старшей сестрицей Фелисити Федерингтон. Ей не хотелось видеть решительно никого.

– Куда ты идешь? – требовательно спросил Маркус.

Он не вправе ничего требовать! А она вправе идти, куда ей заблагорассудится.

Гонория молча развернулась и, не оглядываясь, вышла из зала.

Тысяча чертей!

Маркусу хотелось немедленно устремиться вслед за Гонорией, но это выглядело бы более чем скандально. Их ссора не осталась незамеченной. За ними наблюдали по крайней мере два человека. Колин Бриджертон – с ухмылкой – и леди Данбери – с чрезвычайно значительным и всезнающим видом. Обычно Маркус не придавал значения выражению лица престарелой графини, однако на сей раз у него возникло смутное подозрение, что именно она каким-то образом поставила его в такое неприятное положение.

Ну а когда невыносимый мистер Бриджертон в издевательском салюте поднял свою перебинтованную конечность, Маркус решил, что с него хватит, и вышел вон через те же двери, что и Гонория. Пусть сплетники катятся ко всем чертям. Если его поведение кажется кому-то компрометирующим Гонорию, пусть требуют, чтобы он на ней женился.

Он заранее согласен.

Последовательно заглянув в сад, в салон, в музыкальную комнату, в библиотеку и даже на кухню, он в конце концов обнаружил Гонорию в ее спальне. А как иначе? Слава Богу, он провел достаточно времени в Уинстед-Хаусе и прекрасно знал, где находятся личные апартаменты здешних обитателей."

"– Маркус! – ахнула она, увидев его. – Что ты здесь делаешь?

– Что ты вытворяешь? – начал он, прямо скажем, не слишком удачно.

– Что я вытворяю? – Она резко села на кровати. – Что вытворяешь ты?

– Я не убегал с приема, чтобы забиться в дальний угол.

– Это не прием. Это музыкальный вечер.

– Но это твой музыкальный вечер.

– И я буду забиваться в угол, когда захочу, – проворчала она.

– Что?

– Ничего. – Она скрестила руки на груди.