2
0— Мать твою, — Рус перехватил кошку, но та продолжала вырываться, беспорядочно царапаясь, кусаясь, впиваясь в него когтями. Никогда раньше она не оставляла на нём следов. – Я тебя…
Не помню, как оказалась возле Руслана. Жордонелла всё-таки вырвалась, забилась в машину и продолжала ворчать, сидя где-то на полу. Я ухватилась за рубашку. Сочащаяся из царапин тёплая кровь испачкала мои пальцы.
— Поехали домой, Руслан, — зашептала я. – Пожалуйста. Просто поехали домой.
— Ты дома, — он оттолкнул меня так, что я едва не упала. Ударилась спиной об открытую дверцу и замерла, прижимаясь к ней. Перед глазами всё плыло, солнечные блики смешивались с зеленью листвы, голубое небо перевернулось, опрокинулось, растворилось в тёмной земле. Оглушённая, я слышала ставшее громче мяуканье, видела, как Руслан стиснул зубы, как по скулам его гуляют желваки.
— Это твоё, — закрыв сетчатую дверцу пластиковой клетки, Рус поставил её рядом с чемоданом.
Трёхцветка мяукала, не умолкая. Билась, бросалась на прутья, не боясь показаться глупой или слабой. Я тоже не боялась. Уже нет. Потому что действительно была слабой – слабой без него.
— Я умру без тебя, — прошептала, когда Рус, взяв за локоть, отвёл меня, уже не сопротивляющуюся, к вещам. – Руслан… я прошу тебя…
— Не умрёшь, — отрезал он. Отпустил мою руку. Взгляды наши встретились на какие-то секунды, и я… Я не увидела в его глазах ничего: ни своего отражения, ни сожаления, ни гнева. Одна чернота.
Ветер погнал по дороге пыль, листья зашуршали громче, дверца переноски задрожала от новой попытки трёхцветки освободиться и остаться с тем, кто стал для неё её миром.
Ничего больше не сказав, Руслан в последний раз посмотрел на меня и быстрым шагом пошёл к машине. Оцепеневшая, потерявшаяся, я смотрела на него до тех пор, пока хлопок дверцы не заставил меня опомниться.
— Руслан! – крикнула я, бросившись следом.
Мотор заурчал, вырвавшаяся из-под колёс грязь ударила меня по голым ногам, пальцы коснулись металла. Хаммер тронулся с места, а я бросилась к дверце водителя.
— Руслан! — машина рванулась вперёд. – Ты…
Хаммер проехал мимо. Наверное, я могла бы попытаться догнать его. Наверное… Но я не пыталась. Сделала ещё два шага и остановилась, глядя вслед уезжающей машине. Потому что знала – бесполезно. Разве я могла сделать что-то? Разве я могла изменить что-то, если он решил так? Когда-то он сказал мне, что принимать решения – право, которое принадлежит исключительно ему. Ничего не изменилось. Ничего.
Позади раздался шум, что-то стукнулось. Кошка…
— Ненавижу тебя, — проскулила я. Совершенно обессилив, я опустилась прямо на дорогу и смотрела, как она бежит за белой, всё дальше уезжающей машиной. – Скотина… — процедила сквозь слёзы. – Ненавижу… — заскребла по земле, пачкая руки в пыли.
