Проданная

Будет, все же, жаль, если не увижу.

Я снова промолчала. Очень хотелось спросить, знает ли она что-то? Но я сдержалась — не доставлю ей такого удовольствия. В конце концов, соврать ей ничего не стоило.

— Огден уже составил на тебя опись — я сама видела. Там написано, что ты лгунья, неумеха и растяпа…

Она врала — это было очевидно… на счет растяпы и прочего. Но, управляющий, конечно же, мог составить на меня опись. Может, потому и не бил, что не хотел испортить товарный вид? Внутри похолодело. Я могу попасть к такому, как Невий — и шанса на спасение уже не будет. Второй раз так не повезет, если, конечно, все это можно было назвать везением… К старому жирному ублюдку. Даже к принцу Эквину… Когда я вспомнила отвратительные руки — меня передернуло. Я мечтала лишь об одних руках…

Вдруг Полита вздрогнула всем телом и тут же почтительно склонилась, пятясь от двери. В этом доме таких поклонов могли удостоиться лишь трое: управляющий, Невий, Квинт Мателлин.

Я забыла, как дышать. Прижалась к стене, оглушенная биением собственного сердца, и с затаенным ужасом смотрела сквозь решетку. Больше всего я боялась увидеть Невия. Я вслушивалась, стараясь узнать его по шагам, но это было глупостью — я не знала его шагов. Слышался лишь легкий шелест ткани, будто ползла змея. Так шуршат по полу мантии имперцев. Будто пересыпаемый песок. Полита пятилась и пятилась. С нее в единый миг слетела вся спесь. Она согнулась так низко, что едва не падала на колени.

Я вздрогнула от звуков этого голоса. Тихий, глубокий, ровный. Квинт Мателлин.

Полита юркнула мышью, все так же, согнувшись, исчезла. Я задеревенела, стоя у стены, не в силах шевельнуться. Видела, как растворилась световая решетка, разгорелась уже знакомая отвратительная белая лампа. Этот свет резал глаза.

Господин был один. И это казалось еще более неожиданным. Он вошел неспешно, шурша черным шелком мантии, но мне сейчас этот легкий звук казался громовыми раскатами. Я просто смотрела на высокородного, не в силах опустить голову, как должна была. Я не имела права так смотреть в его лицо. Пока он не позволит. Я проклинала себя, но будто вцеплялась взглядом в резкие черты, словно крюками. Хотела кинуться в ноги и умолять простить меня, но задеревенела, не в силах шевельнуться.

Квинт Мателлин остановился напротив и молча смотрел с высоты своего роста. Его мощные плечи заслоняли свет, будто весь мир, создавая четкий контраст черного и белого. Невозмутимое лицо, располосованное графичными тенями, ничего не выражало, лишь ясные глаза с крупными зрачками обжигали льдом. А я не могла отвести взгляд. Проклинала себя и смотрела. Умирала от страха, смешанного с томительной дрожью, и смотрела. Сердце болезненно колотилось, в ушах шумело.

— Огден наказал тебя?

Я молчала.