Небо на двоих

Под деревом – скамейка, рядом – детские качели. Я поняла, здесь отдыхают от дел в жару. А слева и справа вдоль изгороди протянулись ряды металлических опор с перекладинами, обвитыми виноградной лозой. Над крыльцом двухэтажного дома с просторным балконом светил сильный фонарь. Было видно, как днем.

Громко залаяла собака. На крыльце тотчас появилась тоненькая невысокая женщина вся в черном и, приложив ладонь козырьком ко лбу, посмотрела в нашу сторону. И закричала:

– Мадина! Встречай! Вадим со своей невестой!

– Неловко как-то, – прошептала я. – Придется, наверно, объяснять, где мы познакомились…

– Ничего не нужно объяснять, – Вадим взял меня за локоть.

 – Держись естественно, не напрягайся. Здесь не принято лезть в душу, если человек этого не хочет. Но гостей встречают по высшему разряду. Угощают лучшей едой и вином, которые берегут только для гостей.

– Инга, привет! Где Мадина?

Но та не успела ответить.

– Вадим! Я здесь! – Откуда-то из-за дома показалась женщина чуть выше, но тоже в черном. – Нашел Олю?

Она подошла и протянула мне руку. Я заметила, что щека у нее слегка запачкана в муке.

– Мы очень рады вам! Будьте, как дома… Проходите в пацху.

Летом мы там ужинаем. Хотела накрыть на улице, но боюсь, что дождь начнется.

Мадина с любопытством посматривала на меня и улыбалась мне, даже когда разговаривала с Вадимом.

– Приехала Сырма? – спросил тот.

Женщина, улыбнувшись, кивнула:

– Дома, дома! С Давидом час назад приехала. Куда ей по ночам ходить? Помогает мне хачапури печь.

Она смотрела на Вадима с тем непередаваемым выражением, которое свойственно лишь любящим женщинам. Преданно, немного восторженно, но без раболепия. Мне стало не по себе.

У нее было тонкое красивое лицо, очень живое и выразительное. И, видно, Мадина привыкла двигаться быстро, потому что тут же опередила нас на шаг. И, слегка размахивая руками при ходьбе, сообщила Вадиму, что коза принесла двух козлят, Давид сегодня починил курятник, а то туда повадилась ласка и уже загрызла двух куриц.

Вадим что-то сказал ей весело по-абхазски, как я полагала, пошутил, и Мадина отвечала звонким, как у девушки, смехом. Эти двое хорошо понимали друга. «Все не так просто, как ты себе сочинила, Оля! – подумала я.

 – Женщина, похоже, его любит, но не воспринимает тебя соперницей. Видно, интуитивно чувствует, что ты не та, за кого себя выдаешь. Отсюда и любезности, и милая улыбка…»

Мы обогнули дом. Пацха находилась рядом с ним. Почти дверь в дверь. Чуть дальше за высоким плетнем располагались хозяйственные постройки: плетеный кукурузник на высоких столбах, загон для коз, сарай для скота, курятник. Здесь же стояла самая настоящая арба с огромными колесами. Под длинным навесом висели связки красного перца и сухих трав.