Небо на двоих

Тихо гоготали гуси, громко вздыхала в хлеву корова… В саду среди деревьев виднелись ульи… Благодать!

Но сколько забот! Сколько сил нужно затратить, чтобы содержать дом и хозяйство в порядке! И не потерять при этом свежесть лица и красоту. Не разучиться смеяться и радоваться жизни. Честно сказать, я позавидовала Мадине. А больше тому, что она может свободно общаться с Вадимом, шутить, бесхитростно делиться с ним радостями и проблемами. И каково ей, наверное, видеть меня рядом с Вадимом? Но, если тот знает об ее любви, почему ж тогда объявил, что я его невеста? Не мог же он намеренно причинить ей боль? Или любовь женщины ему в тягость? Но как-то не похоже.

Иначе зачем ему соглашаться на ужин в ее доме?

Словом, я совсем запуталась в своих догадках и обрадовалась, когда мы вошли в пацху – одноэтажный домик со стенами, сплетенными из орешника. В небольшой полутемной комнате находились несколько мужчин. Среди них я разглядела Давида, Николая, который теперь был одет в спортивный костюм, а рядом высокого горбоносого парня с черными, как смоль, кудрями, прижатыми сванской шапочкой, в джинсах и полосатой майке.

Медный котел для приготовления пищи висел над огнем на очажной цепи. Я знала: кованая и всегда очень древняя эта цепь – предмет на Кавказе священный. Она – символ очага, символ семьи, дома, рода. На ней клялись, на ней проклинали. Унести ее из чужого дома считалось страшным оскорблением, смываемым только кровью.

Мужчины при нашем появлении встали и поздоровались. Давид улыбнулся мне, а парень в сванке окинул любопытным взглядом. Николай же посмотрел исподлобья. Сегодня он не смахивал на пьяницу. Впрочем, и на простого работягу тоже мало походил.

Мадина первым делом бросилась к котлу и принялась длинной деревянной лопаткой перемешивать его содержимое. Похоже, там варилась мамалыга.

– Проходи, присаживайся вон на ту скамейку, – тихо сказал Вадим. – Там сидят женщины, а с этой стороны – мужчины.

Добров подсел к мужчинам, а я устроилась по другую сторону очага. Чувствовала я себя крайне неуютно. Собственно, и понятно, ведь была здесь чужой и лишней. Мадина возилась возле котла, мужчины живо обсуждали предстоящую вылазку в горы. Парень в шапочке, его как раз и звали Эдиком, изредка косился в мою сторону и едва заметно улыбался.

Зато Вадим будто забыл о моем существовании. Будь я настоящей невестой, то нашлась бы, как привлечь к себе его внимание. Но когда ты в гостях да на птичьих правах, то лучше не высовываться.

Предложить свою помощь Мадине я не осмелилась. Чем я смогу ей помочь? Да ничем! Буду лишь путаться под ногами. Поэтому притихла и принялась рассматривать пацху. Медвежья шкура все-таки имелась, на стене за спиной у Вадима, но небольшая. Сначала я даже приняла ее за собачью.