Небо на двоих

Правда, Мадина?

Я перевела взгляд на свою помощницу.

– Оля, ты просто молодец, – сказала та. – Очень ловко все сделала. Я даже позавидовала. А Николаю скажу, пусть свечку в церкви поставит за твое здоровье.

– Какая свечка? – Я сняла наконец перчатки и отправила их в таз с грязными бинтами и тампонами. – Простейшая операция. Хорошо, что нашлись инструменты и нужные лекарства. А то пришлось бы орудовать подручными средствами. Кинжалом Митана, например.

– По этому случаю нужно обязательно выпить, – за нашими спинами возник Давид с доброй четвертью вина в руках.

– Нет-нет! – испугалась я. – Лучше потом отметим его выздоровление. Как раз вы вернетесь домой. А пока перенесите Николая на кровать. Желательно, чтобы в комнате и для меня какой-нибудь диванчик нашелся, чтобы не бегать ночью.

Все устроилось наилучшим образом. Николай лежал за ширмой. Температура у него снизилась, но он пока не приходил в себя. Несколько раз я смачивала ему губы водой, мужчина что-то мычал, но лицо его утратило синюшный оттенок, и пульс стал ровнее. Все это несказанно радовало меня.

Ведь справилась же, спасла человека! Главное, на глазах у Вадима. И наверняка у него появился повод задуматься, такой ли уж я никчемный человек, как он себе навыдумывал.

Расстались мы с Добровым почти по-дружески. А по сравнению с предыдущими расставаниями, можно сказать – нежно. И на сей раз без всякого притворства.

В душе у меня плескалось, билось волной о берег целое море счастья. Окружающие меня люди, которые относились ко мне пусть и дружелюбно, но с оттенком недоверия, поняли наконец, что столичные фифы умеют не только соблазнять мужиков, но и врачевать их боевые раны.

И как быстро, без церемоний мы перешли с Мадиной на «ты»!

Воодушевленная таким поворотом событий, я даже натянула на себя фланелевую сорочку. В ней, как ни странно, было очень уютно. Затем забралась с ногами на тахту, которую Вадим и Давид принесли из другой комнаты, пристроила на коленях тетрадь и взялась за вторую главу своего жизнеописания.

Писалось опять удивительно легко, только я часто прерывалась – в памяти всплывали то взгляд Вадима, то его слова, то улыбка, а то и просто жест… От этого сладко щемило под ложечкой.

Хотелось лечь на спину, раскинуть руки и долго-долго смотреть в бездонное небо и на перышки облаков.

Тут я клевала носом, испуганно вскидывала голову и прислушивалась к дыханию за ширмой. Оно было спокойным. Но пару раз мне показалось, что я ничего не слышу, и тогда я на цыпочках кралась к ширме. Николай перевернулся на бок, и теперь уже спал по-настоящему, подложив ладонь под щеку. Я выключила свет и тоже отправилась спать.