Назад в СССР 2

В тот день мы в ремонтном цехе сверлили лист нержавейки, сверло толстенное на станке лист проворачивало. Мы его тогда уперли краем в колонну, что потолок цеха подпирала. Сверло заедает, лист выгибает, пружинит, а потом бац! Резко выскочил с этой колонны лист и как сабля со страшной силой рассекает мастера пополам и мою руку зацепил. Вот такой со мной был несчастный случай. Только огласке его на моей работе никто не придавал. Затихарили, подмазали охрану труда, еще кого нужно… Не любят у нас на заводе громкие производственные травмы, а если травма мелкая, то вообще на бытовые списывают. Уж сколько раз такое было. Если сломал себе чего-нибудь по мелочи, то делают все так, будто поскользнулся и упал по дороге домой. Чтоб отчетность не портить. Ой, что это я разошелся? Вам же это не интересно, товарищи милиционеры? А, собственно, какие-такие вопросы у вас ко мне? Случилось-то чего?

— Ничего не случилось, — Погодин отодвинул чугунную сковородку с остатками жареной картошки и положил блокнот на стол, а сам сел на самодельный некрашеный табурет самого затрапезного вида, как и сам хозяин квартиры.

— Мы пришли по поводу вашей бывшей супруги… — сразу начал по-существу Федя.

— Веры? — Соболев поскреб щетину. — Уже, почитай год прошел, как ее не стало, — а потом еле слышно добавил. — Туда ей стерве и дорога…

— Открылись новые обстоятельства, — Погодин барабанил пальцами по облезлой столешне. — Почему вы с ней разошлись? Расскажите как можно подробнее. Были ли у не недоброжелатели или враги? Ей кто-нибудь угрожал? Кто ее друзья? С кем она была в близких отношениях?

— Я же рассказывал уже, — поморщился Константин. — Не сошлись характерами, вот и разбежались. Дело житейское.

— А с сыном вы видитесь? — решил вмешаться я.

— А вам какое до этого дело? — вдруг резко ощерился самогонщик и выставил напоказ плечо с отсутствующей рукой. — Я калека, да еще и не ходячий! Никому не нужен, да и обуза немалая. Нет у меня денег, чтобы сыну помогать!

— А разве для этого всегда нужны деньги? — я смотрел в потухшие глаза Соболева, пытаясь уловить в них хоть какие-то остатки отцовских чувств. — Поверьте мне, мальчик очень нуждается в вас. — Я вложил в последнюю фразу всю свою убежденность и правоту.

— Это моя жизнь. Не лезь в нее, — взвизгнул вдруг Соболев. — Откуда тебе знать, молокосос, что нужно моему сыну?

— Знаю, — тихо проговорил я. — Я без отца вырос…

Соболев замолчал. Не раз вздохнул и потер лоб. Потом уже намного спокойнее сказал:

— Зачем ему такой отец? Алкаш. Немощный…

— Не в праве вы в этом деле решать за своего сына… И алкаш — это ваша заслуга. Не нужно валить все на немощность.

— Вы еще слишком молоды, товарищ милиционер. Вы не бывали в таких ситуациях.