4
0— Конечно, проще свалить все на ситуацию, сидеть, ныть и ругать судьбу и всех вокруг. А что конкретно вы сделали чтобы что-то изменить? По-стахановски заливали горе самогоном из самопального аппарата? То есть на это вы способны с одной рукой, сидя в инвалидной коляске? Поймите и примите, что страна вам не поможет. Нет в СССР инвалидов, все люди здоровы и счастливы!
Я помнил еще со студенчества, когда учился на истфаке, как неприглядно обстояли дела с такими, как Соболев. Курсовую даже как-то писал о борьбе диссиденствующих инвалидов за свои права. Приводил пример в своем курсаче — Валерия Фефелова, который, будучи тоже человеком с ограниченными возможностями, даже написал книгу с говорящим названием «В СССР инвалидов нет!» — своего рода «Архипелаг ГУЛАГ» о злоключениях людей с инвалидностью в советских больницах и прочих присутственных местах. Совсем недавно в мае 1978-го он совместно с другими активистами создал “Инициативную группу защиты прав инвалидов в СССР”. Но скоро ее признают антисоветской, а активистов будет преследовать КГБ.
Соболев был сильно озадачен. Он сидел и размышлял. Мои слова его зацепили. По виску алкоголика даже скатилась капля пота.
— У Веры не было врагов, что вы еще хотите про нее узнать?
— То, что вы в прошлый раз не рассказывали милиции, — ответил я.
— Как вы узнали, что я не все рассказал? — Константин уставился на меня удивленными глазами.
— Тут все просто. Вы злитесь на бывшую супругу. Эта злость грызет вас изнутри. Возможно, вы что-то утаили. Если честно, я просто предположил. Поэтому прошу, расскажите нам все. Это очень важно…
— А как на нее не злиться? — злобно усмехнулся Соболев. — Смотрите, какой я был.
Он кивнул на пожелтевшую фотографию в рамке на стене, с которой улыбался молодой статный парень в заводской робе с лицом работяги, будто бы с советского плаката.
Трудно было узнать в том парне нынешнего Соболева.
— Верочка была красивой и за ней мужики увивались, — начал свой рассказ Константин. — Я внимания не обращал, а когда стал инвалидом, стал на многое обращать внимание. Дома ведь целыми днями сидел, а она вечерами задерживаться стала. Все говорила, что родительские собрания, которые она проводила в школе, затянулись. Я хотел ей верить, но потом в доме стали появляться дорогие вещи: швейная машинка, посуда какая-то, колечко золотое, безделушки… Я спрашивал, откуда все это, она отвечала, что мать подарила. Но я тещу знаю не первый год. Она бабка не вредная, но никогда нам не помогала. С ее пенсией особо не разбежишься. Однажды Вера пришла домой совсем поздно и пьяная. Я не выдержал и врезал ей. Фингал на пол лица был. Она обозвала меня никчемным калекой и уродом. Сказала, что Андрюшку, сына своего я больше не увижу. Забрала его и переехала к матери.
