2
0Чертыхаясь и прося прощения у Вагнера, дирижёр стал натягивать костюм Брунгильды. Ровно в семь часов погас свет. Макс выбежал в центр сцены, точно в перекрестие прожекторов. Взмахнул рукой, проверил микрофон и заговорил:
– Как говорил доктор Фрейд дочке Анне, иногда банан – это просто банан. Так и у нас сегодня просто опера. Никаких вот этих вот – в качестве иллюстрации конферансье показал неприличный жест.
– Сегодня вы узнаете разницу между арией и оргазмом. Мне кажется, нет никакой разницы.
В обоих случаях, если хорошо получилось, закладывает уши. У девушек сильные голоса! Если на сцену выбежит мышь – вы все оглохнете! Как и во всей немецкой драматургии, в нашей весёлой опере будут убийства и трупы. Не вмешивайтесь, это всё разборки между своими.
– Как ему самому не надоели старые анекдоты! – волновался Бено, наблюдая за комедиантом из кулис.
– И не говори, настоящий талант! – поддержала Берта.
Макс продолжал конферанс:
– Поясню для уроженцев Баварии, будет много музыки и песен, но подпевать не обязательно, танцевать тем более. В какой-то момент под потолком полетят женщины, это не движущаяся мишень, не вздумайте палить. Если праздник покажется кому-то скучной четырёхчасовой тягомотиной, просто посмотрите на часы и убедитесь, что прошло всего десять минут. Впрочем, довольно слов! Да начнётся опера!
По просьбе Бено из лагеря привезли второго дирижёра. Сейчас его голова торчала в суфлёрской будке. Оркестру видны были только руки. Эти руки взмахнули, и началась музыка.
Бено поцеловал Тони в лоб и сказал:
– Помни, ты – Зигмунд, сын бога. Самый отважный и благородный рыцарь. Иди и надери этим дуракам задницы!
Потом пришёл черёд Моники. Она тоже заработала поцелуй и следующие слова:
– Ты – дочь бога! Мечта всех мужчин и мать величайшего героя!
– Это не мило, это правда! Иди и пой!
Арнольд успел нализаться, несмотря на слежку. Его выкатили на сцену, пусть выкручивается как хочет. Он и в трезвом виде так себе певец, и в сюжете неярок. Пусть зрители видят – Хундинг тот ещё козёл.
– Первый акт продержимся, во втором убийство Хундинга должно получиться даже лучше обычного, – сказал Бено.
Побелевшая от волнения Герда бегала за кулисами. Матильда, напротив, была абсолютно спокойна.
В середине первого акта сидящие в зале разом повернулись в сторону ложи. Не увидели, скорей почуяли, как внутрь вошёл офицер. Сел, не снимая плаща. Лица в темноте не разобрать. Зал в едином порыве вскочил, отсалютовал. Офицер махнул рукой лениво, зрители послушно уселись.
Арнольда, бубнившего текст исключительно с помощью святых угодников, вкатили обратно в кулисы.
