0
0Совсем чуть-чуть. Но я видела, его глаза стали мягче. Как будто в них на миг отразилось воспоминание о детстве. Или тёплый июльский вечер. Или чьё-то счастливое «останься ещё немного».
Он взял ложку, попробовал. Затем кивнул. Опять же, чуть заметно.
— Можно мне остаться? — спросил он негромко.
— Конечно, — ответила я.
Он достал снова свою книжечку и стал что-то записывать. Еду не трогал больше. Но остался.
Я вернулась на кухню и только собралась налить себе воды, как снова радостно зазвенел колокольчик
Она — невысокая, с длинными светлыми волосами и в ярко-зелёном платье. Он — выше, с ямочкой на щеке, в рубашке, закатанной по локоть. Они держались за руки, смеялись, смотрели друг на друга и было ясно: здесь любовь. Простая, живая, тёплая.
— Мы хотим… чего-то, — она повернулась ко мне, не отпуская его руки. — Такого, чтобы навсегда запомнилось. Чтобы как день, когда ты впервые поцеловался, а потом смеялся до слёз.
Я кивнула. Открыла книгу. Она отозвалась сразу.
Я захихикала и вернулась на кухню.
Сначала я сварила густой малиновый сироп с каплей лайма и лепестками розы. Остудила. Сделала нежный заварной крем на желтках и молоке, добавила каплю рома, здесь его называют «эльфийская радость». Затем испекла два бисквитных рулета: один с клубничным конфитюром и белым шоколадом, второй с малиной и лаймом. Завернула, остудила, нарезала на тонкие кусочки. Уложила в блюдо ф форме сердечка, сверху украсила заварным кремом, малиной и лепестками розы.
Подала им, и они ахнули от удивления. Потом они медленно ели десерт, кормили друг друга, и снова смеялись.
— Как же вы это делаете? — спросил парень, вытирая пальцы салфеткой. — Это волшебство?
Я только пожала плечами.
— Я просто слушаю ваши сердца. Ну и волшебная книга немного помогает. — подмигнула я сладкой парочке.
Солнце пробивалось через шторы. Кафе дышало. А я снова чувствовала… я дома. И каждый, кто приходит, тоже это чувствует.
Дни шли. Тепло растекалось по утрам сквозь ставни, как мёд по горячей булочке. Я просыпалась рано, когда улицы ещё дремали, варила первую порцию какао с корицей, выходила босиком на крыльцо и смотрела, как солнце поднимается над крышами лавок, как ранние птицы снуют туда-сюда, голуби вьют гнёзда на подоконнике, а за углом кто-то развешивает на верёвке выстиранные рубашки. Воздух был полон пыли, трав и надежд.
Наше кафе процветало.
Карапузий каждый день радостно хлопал крылышками, бегал с пером и бумагами, что-то записывал, переписывал, сравнивал. Он вёл учёт клиентов, считал проданные блюда, составлял списки продуктов. Он напоминал мне смешного чиновника, сбежавшего из дворца, чтобы печь пироги.
А ещё у нас начали появляться постоянные посетители.
Ну, во-первых это был Орин. Каждое утро он прилетал к нам с ящиками продуктов.
