9
0А ещё запретила его трогать. Как знала.
Гайдамак негодовал: что стало с его Вероникой? Где та блистательная, гордая и независимая умница-дочь, какой была она последние восемь лет? Оправившись после неудачного замужества, она ведь как будто стала сильнее и хладнокровнее. Подчас своей циничностью и холодностью она поражала даже Сергея Петровича. И вот теперь вдруг размякла, раскисла, забыла гордость, всё забыла из-за какого-то смазливого никчёмного пацана, который сидит на шее у своих родителей и ничего, ни-че-го из себя не представляет.
Даже та официантка внушала Сергею Петровичу гораздо больше симпатии, хотя бы уже потому, что работала. Училась и работала. Отца похоронила, матери помогала. И училась-то, кстати, отлично — Сергеев по его просьбе навёл о ней справки. Такие люди, как эта девчонка, Гайдамаку всегда импонировали, и при других обстоятельствах он бы, возможно, даже взял её к себе на службу. Он и сам был когда-то такой, вкалывал у станка с восемнадцати лет, учился заочно, своим умом. Этот же… Он брезгливо поморщился. Трутень, тунеядец! Лживый, наглый, похотливый паразит! У Сергея Петровича так и ходили желваки.
Впрочем, совершенно неудивительно, что он такой. Кто ещё мог вырасти у Шаламова-старшего? Его тоже Сергеев пробил — редкостный прохиндей, хотя надо отдать ему должное — смекалки ему не занимать. А этот же — полный ноль. Один гонор на пустом месте. Удивительно другое: что могла найти в этом никчёмыше Ника?
Вечером, в начале девятого он подъехал к дому Шаламова. Устранить и даже отделать как следует этого подонка он, конечно, не может. Во всяком случае сейчас, пока Ника к нему не поохладеет. А в том, что это рано или поздно случится — он даже не сомневался. Любовь, конечно, зла и всё такое, но не дура ведь Ника, а, значит, вскоре увидит и поймёт сама, что он из себя представляет. А точнее, что он из себя ничего не представляет. И бросит его. Плохо лишь то, что она загорелась выйти за него. Сколько он ей предлагал пожить так — ни в какую не соглашается. Прямо до истерики. Думает, глупенькая, что узы брака надёжнее. А на самом деле нет никаких брачных уз. Связывают людей только чувства — любви ли, сознательности, долга, уважения или даже страха. Но вот этот штампик в паспорте не привносит в отношения ровным счётом ничего. Это он знал на собственном печальном опыте. Ведь матери Ники этот чёртов штампик нисколько не помешал завести интрижку и сбежать. Он мог бы, кстати, найти жену и наказать, но не стал, потому что она оставила ему дочь. Это было самое дорогое. Сергей Петрович даже второй раз не женился — Ника не хотела иметь мачеху, а он всегда ей уступал.
И с этим гадёнышом Шаламовым уступил, хотя чуял, что зря.
