9
0Вспомнились её широко распахнутые глаза, дурманящий взор, приоткрытые губы, шея, грудь и… в джинсах вмиг отвердело. Он пустил воду посильнее, нагнулся, подставив под ледяную струю голову, шеи, плечи. «Вот так, — выдохнул он, почувствовав, что успокаивается. — А то Эм решит, что я маньяк».
Неприятно всё же было думать, что всё так быстро закончилось, как будто он неопытный малолетка-скорострел. Ещё и в ванную почти сразу сбежал, смельчак! Надо как-то срочно исправлять ситуацию. И репутацию.
Мокрую футболку Шаламов стянул и повесил на змеевик. С волос на плечи капала вода и струйками стекала по спине и груди, кожа покрылась мурашками. Поёжившись, он вышел в коридор. Из кухни лился свет. Эм сидела с ногами на табурете, обняв колени и подперев ими подбородок. Волосы она распустила и уже успела переодеться в просторную белую футболку с синим принтом и серые домашние штаны. Шаламов присел на соседний табурет. Как удивительно это было — видеть её рядом, беззастенчиво разглядывать или, например, касаться… Он провёл пальцем по её руке. Она подняла на него глаза.
— Прости, я… так быстро. Я просто…
Она опустила взгляд на его грудь и ниже — на живот. У Шаламова тотчас перехватило дыхание, и он с трудом выдавил:
— … просто я так давно и так сильно тебя хотел, что не мог сдержаться.
Конечно, он оправдывался, «исправлял ситуацию», но при этом ведь не солгал ничуть. Она снова посмотрела ему в глаза, улыбнулась краешком губ.
— Помнится, ты после этого всегда есть хотел? Сделать тебе бутерброд с сыром? — она опустила ноги, поднялась с табурета. — Или яичницу пожарить?
Она помнила даже это! В груди защемило. Он обхватил её за талию и уткнулся лицом в живот. Сидел бы так и сидел, млея от её близости. Тёплые пальцы Эм нежно коснулись затылка, взъерошили ему волосы. Блаженство!
Нехотя Шаламов оторвался от неё. Только сейчас он пригляделся и увидел, какой уставшей она выглядит. Собственно, ничего удивительного — отработала целую смену на ногах, а сейчас уже… он привычно поднял руку и взглянул на пустое запястье. Точно! Он же теперь без часов.
Эмилия как-то сразу поникла, будто тень набежала на её лицо.
— Что? Нет. Просто поздно уже, а тебе нужно поспать. Оставим яичницу на утро? Я уж как-нибудь перетерплю.
— Ты хочешь остаться?
Она пожала плечами, но лицо её просветлело.
Пока Эмилия принимала душ, Шаламов обошёл крохотную, простенькую, но прибранную квартирку. Вне всякого сомнения, съёмную — от стен так и несло казёнщиной. И дело не в дешёвых обоях и старой, потрёпанной мебели, а в том, что тут попросту не пахло домом. А вообще, везде — что в той огромной квартире Майеров в Адмире, что здесь — чувствовался какой-то аскетизм. Словно Эмилия пыталась окружить себя только необходимым и старательно избегала любых излишеств.
