4
0— Мы просто слышали, — оправилась от потрясения мать и тоже решила немного прояснить ситуацию, раз уж сын вдруг онемел, — что их семья переехала в Германию. Вот мы и удивились. Очень.
— Да уж, — крякнул отец. — Не понимаю, что она здесь делает.
— Ну, разные могут быть ситуации, — легко, даже почти весело сказала Вероника. — Вот у нас знакомые тоже переехали в Германию сразу, как перестройка началась. Писали, что шикарно устроились. Деньги лопатой гребут. А оказалось, они там вообще самую чёрную работу выполняли. Потом и вовсе вернулись домой, не солоно хлебавши. Да, папа? Я о Кулевичах.
— Угу, — угрюмо произнёс Гайдамак, разливая виски.
— А эти… как их? Фомины! Тоже ведь уехали за лучшей жизнью, только в Голландию…
Вероника щебетала без умолку, рассказывая про каких-то неизвестных людей. Шаламов смутно понимал, что она изо всех сил старалась развеять напряжение за столом. Родители тоже это понимали и, как могли, ей в этом помогали. А вот Гайдамак сидел мрачнее тучи, и его друзья подчёркнуто молчали и теперь наоборот старались на Шаламова не смотреть. Сам же Шаламов вообще с трудом улавливал нить происходящего, все вокруг — и Ника, и родители, и Гайдамак с его друзьями — как будто превратились для него в живые декорации, в мельтешащий фон. Он вроде и слышал их голоса, но до сознания они не доходили, пока Ника снова не потрясла его за руку.
— А ты, Эдик? Ты что, так ничего и не выбрал? — спрашивала она его. — Уже все сделали заказ.
Шаламов поймал себя на том, что до сих пор держит папку с меню в руках, в сотый раз бездумно перечитывая названия блюд, даже не понимая слов.
— Я как ты, — наконец выдавил он глухо и отложил меню.
— Молодой человек, повторите. И ещё бутылку Кьянти.
Блондин снова упорхнул. Стараниями Вероники и отца за столом вновь ожили разговоры, даже Сергей Петрович включился. Один лишь Шаламов постоянно выпадал и то совсем молчал, когда к нему обращались, то отвечал невпопад. Зато заметно вздрогнул, когда отворились двери зала, и устремил туда ищущий взгляд. Но вошёл блондин, принёс заказ. Эмилии же не было.
В висках по-прежнему стучал пульс, но мало-мальски вернулась способность хоть как-то соображать. Правда, мысли ворочались одни и те же: как тут оказалась Эм? Почему она здесь? Как такое вообще возможно?
— Я в уборную, — шепнул он одними губами Веронике.
— Я провожу, — вызвался блондин.
Шаламов, следуя за юношей, вертел головой, выискивая Эмилию, но её нигде не было видно.
В уборной Шаламов снял галстук, сунул небрежно в карман. Сам привалился к прохладной стене спиной и, откинув голову назад, закрыл глаза. Глубоко, шумно вдохнул и выдохнул несколько раз. Шок никак не отпускал, но хоть дышать более-менее получалось полной грудью.
