4
0Разговаривала с официантом она как царица, не меньше. И ведь вежливо — тут не придерёшься, а всё равно звучало настолько свысока, что Шаламов напрягся ещё больше. От того, что она стала сразу какой-то чужой, и вообще от тона её высокомерного. Но парень, на лице которого так и застыла благостная улыбка, видать, давно привык к такому обращению. Он быстро записал заказ, быстро зачитал вслух и так же быстро ушелестел из зала.
И минуты не прошло, как он вернулся, а следом за ним проскользнула в зал ещё одна официантка с металлическим круглым подносом в руках. Она подошла к столу и стала выставлять блюда.
— Карпаччо из сига под икорным соусом… — произнесла она.
Этот голос с лёгкой, еле уловимой хрипотцой будто пронзил насквозь. Шаламов оцепенел. Горло тотчас перехватил острый спазм так, что, кажется, в глазах потемнело. Он оторвался от меню, посмотрел на девушку. И задохнулся… Это она, господи… Она! Сердце сжалось в тугой болезненный узел, перестало биться на бесконечно долгий миг, а потом неистово замолотило, словно ошалев.
— Овощное ассорти, — продолжала она выставлять тарелки с закусками, — говяжий язык с кедровыми орешками под брусничным сорбен…
Она, ничего не ведая, подняла глаза и напоролась на его взгляд. Лицо её на мгновение исказилось, губы дёрнулись и застыли точно в безмолвном восклицании.
Шаламов, не отрывая глаз, судорожно сглотнул, пытаясь наконец вдохнуть.
— Эш… — еле слышно выдохнула она.
У него же все слова застряли в горле.
Потом блондинистый официант подтолкнул Эм, даже, кажется, несколько раз — Шаламов лишь краем глаза его уловил, потому что видел лишь её. Эм, вздрогнув, извинилась и поспешно ушла.
— Эдик… Эдик, — как сквозь толщу воды доносился до него голос Вероники. — Эдик. — Она трясла его за локоть, постепенно возвращая к реальности. — Что с тобой?
Но он не мог вымолвить ни слова, лишь ошарашенно смотрел на дверь, за которой только что скрылась Эм. Тиски, сжавшие горло, никак не отпускали. Каждый вдох давался с большим трудом и болью. Он снова нервно сглотнул, потянулся за водой и заметил, как дрожит рука. Ощущение было такое, словно сквозь него прошёл разряд тока миллиампер этак в сто.
Шаламов не отвечал, в два глотка осушив стакан, он снова потянулся за графином.
— Позвольте, — опередил его услужливый официант и наполнил стакан водой.
Отец кашлянул, переглянулся с матерью. На обоих лица не было. Друзья Гайдамака с неприязненным удивлением уставились на Шаламова.
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь произошло? — хмуро спросил Гайдамак.
— Это… это Эмилия, да? Так, кажется, её зовут? — отец повернулся к матери. Она сначала потрясла головой, потом наоборот закивала. — Соседка наша бывшая и дочь директора школы, в которой одно время учился Эдька.
