0
0— А ничего, что Эш разбился? Сто пудов ведь из-за этого. Ему, наверное, будет интересно узнать, что на самом деле произошло.
— Послушай ты, урод. То, что Эдик разбился — это несчастный случай. А если ты думаешь, что сможешь меня шантажировать, то тебя ждёт неприятный сюрприз. Ты хоть знаешь, кто мой отец? Тебе твои гопники после него ангелами покажутся. А если хочешь Эдику всё рассказать, иди, рассказывай. Только не забудь признаться, что сам его продал…
Вероника смерила его презрительным взглядом и развернулась, показывая, что разговор окончен. Она уже вошла в подъезд, когда Лёва ей крикнул:
— Подумай получше! Мне терять нечего. Я ещё зайду денька через два-три.
На глаза Шаламову попались свадебные каталоги Вероники. А напомнили они почему-то про Эм…
Каким же доверчивым и мечтательным идиотом он был совсем недавно! Как был глуп, когда представлял, что они с Эм уедут вдвоём и будут счастливы. Иногда пытался воскресить в воображении её лицо в их хорошие моменты, потому что как бы он ни отказывался, а с ней ему было хорошо, как никогда уже, наверное, не будет. По этим моментам и томилась душа. Однако стоило вспомнить Эм, как тут же её образ вытесняла безобразная сцена у ресторана, где она уезжала с каким-то мужиком на «мерине».
Раньше Шаламов испытывал лишь жгучую ревность и опустошающее разочарование. Но затем предположил, что Эм, возможно, пошла на это лишь от желания худо-бедно подправить своё материальное положение и долг выплатить. Не могла она ему так виртуозно врать, когда смотрела в глаза, когда говорила: «Люблю». Да и потом, она всегда так вдохновенно занималась с ним любовью, и тело её моментально и горячо откликалось на его ласки — такое невозможно сыграть. А последняя их встреча до той сцены… Убивалась Эм совершенно искренне. Он это чувствовал.
Так что, может, её и можно понять, только от этого понимания ничуть не легче. Какие оправдания и причины не ищи, она разрушила их жизнь. А ведь он всё что угодно был готов для неё сделать…
Трель дверного звонка чередовалась с уверенным, даже требовательным стуком.
«Гайдамак, что ли, ломится?» — недовольно подумал Шаламов. И Вероника как назло куда-то укатила, обычно она всегда и к телефону подходила и гостей встречала.
Был порыв вообще не открывать. Общение с Гайдамаком и раньше-то не приносило радости, а сейчас…
«А сейчас я пошлю его нахер», — решил он и поковылял открывать дверь. Но на пороге неожиданно оказался Дёмин. Видеть его было и приятно, и странно, и горько — он почему-то одним своим видом напомнил про Эм, про всё хорошее, что связанно с ней, и про всё плохое.
— Случилось что? — не слишком приветливо спросил Шаламов.
— И тебе здорово, — ухмыльнулся Дёмин.
