Вечный воин

Единственным предметом роскоши в комнате, если не считать висевшую на стене спату в ножнах из покрытого черным лаком дерева с золотыми оконечником и крепежными кольцами, был серебряный кубок с овальными барельефами в виде львиных морд и поднятой в вертикальное положение крышкой, по центру которой сидел лев с более светлой, захватанной, чем тело, головой. Рядом с ним на столе находились гладкостенный бронзовый кувшин литра на три и большое деревянное блюдо с финиками разных сортов, в которых я пока слабо разбираюсь, с одинаковым аппетитом ем все подряд.

— Ты не похож на римлянина, — после обмена приветствиями сделал вывод Гейзерих.

— Моя мать герулка, — соврал я, потому что слишком долго объяснять, кто такие русские.

Он показал на деревянный табурет, стоявший с моей стороны стола, предлагая сесть, а потом жестом приказал что-то рабу — худому низкорослому амазигу с довольно смуглой кожей и прилизанными, наверное, смазанными маслом или еще чем-то, волнистыми волосами, напоминающими черный каракуль — замершему у двери, за моей спиной. Будучи уверенным, что в этой комнате меня уж точно не казнят, иначе испачкают ее, я спокойно сел напротив короля вандалов. Тут же передо мной был поставлен рабом такой же серебряный кубок с уже поднятой крышкой, а затем и наполнен белым вином из кувшина. Гейзерих взял свой, сделал жест типа «За твое здоровье!» и изрядно приложился. Я повторил его жест и тоже неслабо отхлебнул, потому что в горле пересохло от жары и — чего греха таить! — страха. Черт его знает, что у этого вандала на уме, а пьяному легче и горе, и радость. К тому же, вино было отменное. На счет выпить Гейзерих не такой уж и аскет.

— Ты был у Атиллы командиром отряда? — задал вопрос король вандалов

— Да, — ответил я. — Командовал тысячей всадников в армии Эдекона. Половину составляли лучники, половину — вооруженные копьями и спатами. Во время больших сражений Эдекон забирал лучников, давал взамен копейщиков и ставил мой отряд на правом фланге.

Правый фланг считается атакующим, там располагают отборные подразделения, а левый — защищающимся, для стойких в обороне, хотя всякое может быть.

— Эдекон хороший командир? — поинтересовался Гейзерих.

— Лучший в гуннской армии, — ответил я. — Всеми важными победами Атилла обязан ему.

— И другие говорили мне, что не Атилла командовал гуннами во время сражений, — поделился он.

— Императору не обязательно заниматься этим самому. У него есть дела поважнее — управление всей империей, в том числе подбирать лучших исполнителей для каждой задачи. Атилла великолепно справлялся с этим, — рассказал я.

— Да, он заставил римлян бояться гуннов, — согласился король вандалов, после чего произнес: — Как понимаю, возвратиться к гуннам ты не можешь.

— И не хочу.