1
0При этом Менно и другие вандалы, стоявшие неподалеку и слышавшие наш разговор, всем своим видом показывали, что, конечно, цена смешная, но раз для Гейзериха…
Поскольку король был не мой, произнес насмешливо:
— Ты, наверное, хотел сказать пятьсот?!
— Нет, именно пятьдесят! — изобразив возмущение, воскликнул Кордар. — Большего твои каменюки не стоят!
— А купцы предлагают за него пятьсот, — спокойно возразил я. — Если вычесть десятину, положенную правителю, то остается четыреста пятьдесят.
Алан сморщил узкий лоб, изображая процесс вычитания. Как я догадался, считает он плохо, если вообще умеет. То есть такой же королевский казначей, как и я.
— Нет, это слишком много, — важно произнес он. — Так и быть, дам за твой груз сотню, — и пригрозил: — Всё равно больше никто не осмелится перебить цену Гейхериха.
— Здесь не купят, в Александрии продам, — возразил я. — Ради трехсот пятидесяти солидов стоит потратить три дня на дорогу.
— Сто пятьдесят — моё последнее слово! — заводясь от злости, бросил Кордар. — Это очень большие деньги!
— Что сытому много, то голодному мало, — произнес я на его языке аланскую пословицу.
Сколько уже раз меня выручало знание языков! С чужестранцем, который говорит на твоем языке, всегда ведут себя мягче, чем даже с соплеменником.
— Откуда ты знаешь язык моего народа? — справившись с удивлением, спросил алан.
— Вырос в Тавриде, где живут аланы, не ушедшие с готами на запад, — соврал я.
— Отец рассказывал, что не весь мой народ отказался подчиниться гуннам, кто-то остался под ними, — вспомнил он. — Наверное, погибли уже все.
— Нет, живут нормально, даже воюют вместе с гуннами против ромеев и готов. Только в моем отряде было десятка три, — сообщил я.
О том, что аланы лишь на Северном Кавказе сохранятся, как этнос, говорить не стал. Всё равно не поверит.
— А ты не тот командир, что жену у Атиллы умыкнул? — спросил вдруг Кордар.
— Не жену, а невесту, — поправил я.
— Да какая разница! — весело воскликнул алан и похвалил искренне: — Ты молодец! Не каждый на такое осмелился бы!
— Так получилось, — скромно молвил я.
— Теперь понятно, почему ты торгуешься со мной! — радостно сделал он вывод. — Другие сразу уступали, боясь гнева Гейзериха. Но четыреста пятьдесят золотых — это ты загнул!
— И ты загнул про пятьдесят, — сказал я. — Так что давай сойдемся на середине — на двухстах пятидесяти солидах с учетом десятины Гейзериха.
Найти среднее арифметическое для него было неразрешимой проблемой, поэтому сделал вид, что подсчитывает, после чего бесшабашно заявил:
— Договорились! Уступлю тебе, раз знаешь мой язык!
Деньги он привез утром, когда бирема встала к причалу под выгрузку.
