Там, за передним краем

Вероятнее всего — результат действия железного правила снайпера: умей владеть не только оружием, но и собой.

— На каждый случай, — добавил Лавров, — а их в бою могут быть сотни, рекомендаций не дашь. Помните только: главное в нашей профессии — хитрость и меткий выстрел. — Взглянул на часы. — Все. Через десять минут выступаем.

…Батальоны залегли сразу за опушкой леса. Впереди, километров на пять, простирался кочковатый луг, вдоль и поперек изрезанный канавами для стока вешних вод. За ним опять темный лес. Передний край оккупантов хорошо просматривался — были видны ряды колючей проволоки, замаскированные траншеи.

Лавров и Степаненко выбрали себе позицию на небольшом пригорке.

Как и ночью, изредка рвались снаряды, мины, били крупнокалиберные пулеметы. В этом привычном гуле вдруг кто-то из наших дважды мастерски выстукал «максимом» мелодию «Я на горку шла, тяжело несла»… Вадим невольно улыбнулся: знакомый «почерк», надо же так владеть пулеметом! Он неотрывно глядит через прицел на фашистские траншеи. Там будто вымерло все. Притаились. Тоже чувствуют, что с минуты на минуту мы должны нанести удар.

А может, и сами подготовились, так сказать, к упреждающему?

И тут из-за леса, да и из него самого, такой залп ахнул, что даже трава на позиции пригнулась. Через какие-то секунды над вражескими траншеями вздыбились столбы огня, земли и дыма. Еще залп, еще… Вверху с характерным шуршанием пронеслись темные стрелы с огненными хвостами. «Катюши»! Позиций противника совсем не видно, все закрыто дымом, пылью. В этом аду лишь беспрерывно сверкают, подобно молниям внутри грозового облака, вспышки разрывов.

Фашисты тоже не молчали. Огонь их артиллерии был довольно плотным. Снаряды и мины, вздымая комья земли, ложились совсем близко. Откуда-то сбоку выскочило звено немецких бомбардировщиков, пронеслось над нашими позициями на бреющей высоте, сбросило бомбы. Одна из них рванула недалеко. Над головами просвистели осколки.

В этот миг в небо взмыли две красные ракеты — сигнал атаки. Лавров представил, как трудно сейчас солдатам оторваться от спасительницы-земли. Оторваться и, может быть, сделать последний шаг в своей жизни. Вон ведь что творится — смешались земля и небо.

Секунда, другая… Сквозь кромешный ад сначала робко, потом все мощнее и мощнее нарастало «ура». Огненный смерч от первых двух фашистских траншей стал постепенно передвигаться к третьей.

Все это время Лавров не отрывался от оптического прицела. К удивлению своему, там, где, казалось, много лет даже трава расти не будет, увидел одну, другую, пятую, двадцатую каски гитлеровских солдат. На бруствере, около уцелевшей кочки, появился вражеский пулемет МГ-34.