1
0Ручищами-клещами, – такими сталевары переворачивают дышащие жаром болванки, – Голубев прижал воровское горло к стене.
– Не шали – кадык вырву!
– Начальник, откуда такие манеры?
– Медленно отдай кошель моей сестры!
– Без мусоров договоримся?
– Разумеется. Сам чалился.
– Возьми – извини – погорячился.
Витя положил бисерный кошелек себе в карман. Перехватил руку, больно вывернул ее и легко поднял тело карманника на ноги.
– Идем тихонько, обувь в прихожей раздеваем.
– Без ребят в кокардах.
– А где ты их видишь?
– Что-то я не пойму.
– Не суетись, вокруг дамы и дети.
Голубев нагло провел его мимо билетерш, по пути услыхал охи возмущения и тому подобное, нашел Алену с потерпевшей, успел опрокинуться с вором на стенд, посвященный ведущему драматургу, полаяться со знакомыми обкраденной, оскорбил администратора. Он рвался к результату, а уверенность в его фразах была такая, что кипевшее непонимание уважительно уступало ему дорогу…
Через час все необходимые находились в дежурной части. Через четыре – все бумаги оформили. Через пять – Алена и Голубев вышли из РУВД. Через пять с половиной – Витя извинился за «театр». Через двое суток он сделал ей предложение. Через месяц – Алена сменила фамилию Морозова на Голубеву…
– …О чем задумался, Саша?
Пока Виктор Ильич хлопотал у плиты, Нестеров незаметно для себя ушел в легкий астрал, вновь переживая и пережевывая невольно подслушанные откровения собственной жены.
– Да так. Обо всем, а вроде как и ни о чем.
– Некомфортно служить стало? Усталость плечи гнет?
– Ну, служить-то как раз более-менее нормально, это дело привычное. Жить некомфортно.
– Понятно, артиллерийский расчет не вел стрельбу по десяти причинам. Во-первых, не было снарядов…
– Что-то вроде того.
– Ты, давай, коньячок-то разливай. Это мне ребята из уголовного розыска на пятое октября презентовали.
– Ого! «Курвуазье»! Растет благосостояние российских оперов.
– Да брось ты. Наверняка, экспроприировали на обыске или еще где. Кстати, ты знаешь, что этот коньяк мсье Курвуазье поставлял к столу самого Наполеона Брнапарта? А впоследствии именно он, Эмануэль Курвуазье, готовил корабль для бегства императора после поражения при Ватерлоо. Так что дядька был во всех отношениях легендарный.
– А я почему-то думал, что Эмануэль это женское имя.
– И я даже знаю почему. Небось, в конце восьмидесятых тоже видеоконфискат у кооператоров изымали? – засмеялся Голубев.
– Э-эх, а хороша была канашка!
– Да Сильвия Кристель. Знойная женщина – мечта поэта!.. Правда, по сравнению с моей Аленушкой, малехо худосочна. Но то, как говорится, дело вкуса, – резонно рассудил Виктор Ильич и, продолжая стругать салатик, вполголоса затянул:
– Что за песня такая? – поинтересовался Нестеров.
