4
0"Глава 1
Лев
– Ты уверен? – с опаской спросила она, занося иглу над моим торсом. – Еще можно передумать.
– Что, струсила, мелкая? – лишь хмыкнул я, расслабленно откидываясь на кушетке.
– Если родители узнают, нам влетит, – всё еще сомневалась она, хмуря свои красивые бровки. Губки поджались, и я видел, как в ее головке начинает происходить мыслительный процесс.
– Ты две недели меня уговаривала. А теперь что, пошла на попятную? – поддразнил я ее, зная, как она это не любит, готовая принять любой брошенный вызов.
– Уговаривала и всё еще хочу это сделать! – кивнула она в подтверждение своих слов. – Но…
– Но что? Сомневаешься в своем искусстве и боишься, что мне всю жизнь придется ходить с корявым рисунком? Тогда точно придется за меня замуж идти, Булочка, – драконил я ее детским прозвищем. – Ведь с таким торсом мне ни одна девчонка больше не даст…
– А я, значит, дам?! – возмутилась она. – Мне, значит, и такой муж сойдет?
– Ну это же будет делом твоих рук, так что…
– Тебе больно будет… – тихонько прошептала она, встречаясь со мной взглядом своих обеспокоенных голубых глаз. Этот взгляд с самого детства заставлял меня идти у нее на поводу. Словно я был рожден для исполнения ее прихотей. Сколько раз я попадал в переделки из-за этих глаз…
– Если проблема только в этом – приступай.
– Лёва… – протянула она, играя пальцами на тату-машинке.
– Ты издеваешься надо мной? – приподнял я бровь. – Ты ведь сама хотела, Тай!
– Хотела… И хочу! Но боюсь…
– Хватит бояться и приступай! Иначе позову ту красотку, которой отвалил кучу бабла за аренду этого кабинета, и пусть она делает мне татушку!
– Еще чего! – тут же вскинулась она, возмущенная при одной мысли о том, что у нее могут забрать то, что она уже по праву считает своей прерогативой.
– Тогда давай! Я весь твой. Зря, что ли, училась обращаться с этой штукой! – улыбнулся я, пытаясь приободрить ее.
Рисунок она уже нанесла, и ей нужно было приступить непосредственно к татушке, которую она так хотела и так боялась делать.
– Ты меня заморозила, так что давай уже, Булочка!
– Не называй меня так! – тут же шикнула она на меня.
– Тут никого нет, так что я не нарушил наш уговор!
– И наедине не называй!
– Фиг тебе! – прикрыл я глаза, давя лыбу. Тая навсегда останется моей Булочкой, пусть она и не любит это детское прозвище. Правда, на людях она строго-настрого запретила мне его использовать, и я сдался после ее истерики с криками и топаньем, по окончании которой со мной еще два дня не разговаривали.
– Не больно? – раздалось снизу, где она уже приступила к рисунку.
– Не-а, ты, главное, рисунок не испорти, а то буду я с перекошенной мордой льва на боку, вместо устрашающего.
– Вот об этом ты точно можешь не беспокоиться, – самодовольно заявила эта нахалка.
