3
0И что тогда? А что будет, то и будет, там поглядим!
Я затаилась. Глеба рвали на части, и я почти не видела его. Таинственный доброжелатель больше не присылал ничего. Я совершенно не знала, куда себя девать. Некоторые актерские жены всюду таскаются за мужьями, торчат сутками на съемках, но Глеб этого просто не потерпел бы. Я не хочу гирей висеть на нем. Наконец мне позвонила Ульяша:
– Санька, здоровеньки булы! Привезла тебе не только мешок семечек, но и еще кое-что!
– Какая работа? – удивилась я.
– Ну это не совсем телефонный разговор…
– Уля, ты меня пугаешь!
– Ничего, лиха беда начало! Можешь сейчас ко мне приехать? Я только что с поезда, еле жива.
– Хорошо, скоро буду!
Уля и вправду выглядела усталой, но к моему приходу уже успела принять душ и сейчас сидела в халате, с полотенцем на голове и пила кофе.
– Нет, спасибо, что ты там в Киеве мне за работу нашла, о которой нельзя говорить по телефону? Наркокурьером, что ли?
– Да нет, – рассмеялась она. – Это у меня еще советская привычка. А работа такая – ты берешь заграничный роман и полностью его переделываешь.
– А вот так! Он должен стать неузнаваемым! Ты меняешь все: имена героев, страну, место жительства – словом, все реалии…
– Боже мой, зачем это?
– Все очень просто: чтобы издательство не платило за авторские права!
– Не понимаю! Не проще ли написать тогда новый роман?
– В том-то и дело! Это, конечно, жульничество, но все-таки работа чистая…
– В высшей степени! И потом, этот роман ведь еще надо перевести.
– Да, действительно, об этом я как-то не подумала… А ты перевести не сможешь?
– Уля, ну что ты такое говоришь? Я же едва знаю английский. Ну надо же, чем только люди сейчас не занимаются, с ума сойти!
– Понимаешь, я в поезде познакомилась с одной женщиной, она как раз издает такие псевдороманы. Я о тебе вспомнила, и она сказала, что можно попробовать… Но перевод… Жалко!
– А мне не жалко, это черт знает что. Может, если б я должна была детей кормить, тогда бы я и за такое взялась, а так чего ради?
– Тогда будем ждать Анюту, она скоро вернется.
Потом Уля достала мешочек конского зуба, мы поджарили семечки с солью и уже ничего не могли делать. Тупо сидели на кухне и лузгали семечки.
– Нет, какая пакость! – время от времени восклицала Уля, но остановиться была не в силах. – Ой, Сашка, в братской Украине твой Глеб тоже гремит – сейчас, сейчас, куда же я этот журнал девала… Ага, вот он. Глянь, до чего хорош, мерзавец!
Она протягивала мне глянцевый журнал, на обложке которого был Глеб.
– Между прочим, там и твоя мордаха есть, – заметила Уля.
– Открой на четвертой странице!
В самом деле, там было напечатано несколько снимков, на одном я узнала себя в момент, когда выходила из дома. Фотография показалась мне на редкость удачной. Я была в черном плаще.
