3
0На втором снимке я узнала ту самую вешалку. На третьем был Глеб и не слишком молодая дама в каком-то навороченном вечернем туалете. Под моей фотографией было написано: «Первая и пока единственная жена Глеба Ордынцева Александра». «Пока единственная»! Про вешалку было сказано: «Ослепительная партнерша Мира Монтерро, она снялась в нескольких эпизодах фильма „Улыбка солнца“, но даже красота и сумасшедшее обаяние партнера не смогли сбить ее с пристрастия к однополой любви». Ничего себе. Значит, красивая вешалка – лесбиянка! Меня этот факт только порадовал. Под третьим снимком надпись гласила: «Благосклонная улыбка продюсера – залог успеха!»
– Уля, ты даже не представляешь себе, какой камень у меня с души свалился благодаря тебе!
– Опаньки! А в чем дело-то?
Я рассказала о двух конвертах.
– Ну надо же, что за блядство такое! И кому это понадобилось?
Я молча развела руками. У меня было подозрение, что это дело рук Лары-Лауры, но я промолчала. Я теперь вообще старалась не проронить лишнее словечко о Глебе, даже с Улей. Но все-таки мне стало легче. И, придя домой, я первым делом выбросила в помойку те фотографии, что покоились в «Истории КПСС».
Через несколько дней выяснилось, что никакой редактуры для меня пока нет, но со временем, возможно… Я совершенно не знала, куда себя девать. В однокомнатной квартире даже уборкой невозможно все время занять. Глеб почти не бывает дома, разумеется, к его приходу я всегда готовлю ужин, стараясь, чтобы это было что-то легкое, не слишком калорийное… Я выполняю все свои обязанности, но…
И Глеб на первый взгляд такой же, как всегда, но я чувствовала, что между нами почему-то словно выросла стена. Или я все это придумала?
В один отнюдь не прекрасный день мне все стало ясно.
Я ездила к свекрови помочь ей собраться: она уезжала в Карловы Вары – лечить печень. Поездку ей оплатил Глеб, и она была на седьмом небе. Даже на меня не обижалась.
Мы еще посидели, потом простились, и я поехала домой. Открыв дверь ключом, я сразу услыхала голоса на кухне. Глеб и кто-то еще. А, Генка! Похоже, они там решили выпить, я уже хотела крикнуть им, что я пришла, но тут до меня донесся голос Генки:
– Ах, боже мой, если бы я знал! Пойми, я чувствую себя как стреноженный конь…
– Ты хочешь сказать, как стреноженный жеребец, – довольно ядовито произнес Генка.
– Дурацкая шутка! Нет, правда, я совершенно растерян. Думаешь, я не знаю, чем я обязан Сашке? Прекрасно все понимаю и даже больше тебе скажу: я ее по-своему еще люблю, она как часть меня самого, вот это меня и мучает.
Он замолчал. Я стояла замерев. Вот оно – то, чего я боялась.
