Я знаю, что видел

Холод стены кусает меня за спину, и я инстинктивно понимаю, что должен двигаться, чтобы разогнать кровь. Впереди замечаю панельное здание кафе – оно закрыто, но я все равно бегу к нему. Знаю, что, когда добегу, точно согреюсь. Земля под ногами жесткая, мои кости оживают от тряски. Начинаю медленно, понемногу ускоряюсь и не успеваю глазом моргнуть, как во всю прыть бегу сквозь ночной мрак. Бегу как школьник – легко, напористо, не думая о том, чтобы сэкономить силы. Пробегаю мимо кафе и несусь дальше.

Бегу, пока силы не покидают меня. Легкие горят огнем и требуют воздуха. Тут в голове у меня возникает Грейс: с подарком в руках. Она разворачивает наспех склеенную упаковку, достает обложку. С улыбкой вытаскивает оттуда конверт, а затем и саму пластинку. Придерживая за края, плавно подносит к проигрывателю. Когда головка поднимается, а затем снова опускается, из динамика доносится мягкий стук.

Звучит ритм, и наконец врывается вокал:

Снова ее лицо. Глаза закрыла, погружена в себя, раскачивается в такт музыке.

Глава тридцать пятая

Нужно развести костер. Перемахнув назад через ограду, приступаю к давно знакомому занятию. Выискиваю бычки на тротуаре. Подняв где-то с дюжину, выбираю самый большой и кладу остальные в карман. Теперь нужна бумага. Лучше всего газета, но из-за этих смартфонов газеты теперь можно найти лишь в мусорных корзинах у метро. Наконец замечаю половинку газеты, оставленную кем-то на автобусной остановке. Края отчего-то мокрые, но в середине сухо. Теперь – топливо. На самом деле нет ничего лучше древесины. Бумага и картон сгорают слишком быстро, к тому же сильно дымят. Снова перебираюсь через ограду, чтобы набрать сухих веток. Час собирательства – и у меня уже есть все для приличного костра. Сооружаю его прямо за кустами, которые плотным рядом отгородили розовый сад. Здесь оранжевый огонек хотя бы не будет заметен прохожим и автомобилистам.

Достаю из кармана зажигалку, поджигаю – огонь занимается, потрескивает и затем уверенно разгорается. Когда остатки бумаги обращаются в пепел, я наконец расслабляюсь. Посреди морозной ночи сажусь на землю и грею руки.

Глядя на пламя, чувствую то, что всегда чувствовал при виде пламени. Вот я ребенок, на дворе – холодный ноябрьский вечер, я, только что искупавшись, сижу на полотенце, а папа меня вытирает. Рори сидит рядом. В воздухе пахнет горячими угольками. В этой ностальгии – по конкретному месту на исторической кинопленке – я чувствую себя в безопасности. Мама где-то неподалеку, что-то пишет для своей научной работы. Папа еще не начал мутировать. Я еще недостаточно взрослый, чтобы разжечь в нем этот огонь. Я ложусь и слушаю потрескивание камина. Передо мной крутятся какие-то случайные образы. То открываю, то закрываю глаза.