2
0Тогда отойдя подальше, примерившись, нацелившись – раз, два, три – с разбега он ударил в дверь всем своим немалым весом, и замок, запертый изнутри, не выдержал.
Большое окно этой девичьей комнаты, где царил хаос и пахло рвотой, распахнуто настежь.
Освещенная луной возле окна, цепляясь рукой за подоконник, фигурка скорчилась на полу – словно зародыш в утробе, подтянув колени к животу.
– Офелия! – Катя бросилась к ней, подхватила ее.
Нет, нет, тихо, тихо… и даже сорок тысяч братьев… и сестер… и вся полиция в мире не может…
Почерневшее лицо, закушенные от боли губы.
И уже холодная… холодная как лед.
– Яд. Мертва уже несколько часов.
Свет фонаря, который Гущин, держа в руке, направлял на нее, внезапно стал шириться, расти, он был так ярок и ядовит – этот свет, что Кате невольно пришлось закрыть глаза.
Электричество зажглось. Аварию на подстанции ликвидировали.
Полковник Гущин выключил фонарь. Нагнулся и осторожно поднял с пола маленькую ампулу с отломанным концом, понюхал, посмотрел сквозь нее на свет лампы – на дне капля, пригодная для токсикологической экспертизы.
Катя увидела рядом с телом Офелии лист бумаги.
– Она оставила предсмертное письмо.
Потом, позже, подшитый в материалы уголовного дела в качестве решающего вещдока, этот листок бумаги, исписанный девичьим почерком, читали и перечитывали множество раз – розыск, прокуратура, следователь, эксперты-графологи.
Катю поразил сам почерк – сначала ровный и аккуратный, к концу он стал рваным, лихорадочным. Та, что писала письмо, торопилась его закончить, боясь не успеть.
Но она успела. Они все это прочли.
В комнате работали эксперты-криминалисты, потом появились санитары «Скорой». Труп запаковали в черный пластиковый мешок и на носилках спустили по лестнице вниз, погрузили на каталку.
Катя отдала письмо Офелии экспертам, они изъяли также ноутбук и планшетный компьютер.
Полковник Гущин вместе с оперативниками делал осмотр, сыщики перетряхивали встроенный в стену шкаф-купе.
Вытащили кожаный корсет с широким поясом. В тот вечер на празднике Офелия выбрала наряд в стиле панк. И все свидетели отметили, как нелепо оделась эта странная хромая девушка.
Гущин вывернул широкий пояс – внутри маленькие кармашки. Так удобно что-то спрятать, пронести с собой незаметно. В одном из кармашков лежал контейнер-«столбик», самый обычный, из-под нитроглицерина.
Эксперт-криминалист открыл его: внутри бурый порошок.
– Кажется, мы нашли рвотный корень, антидот, – сказал он и присоединил находку к ампуле с каплей яда внутри.
В Электрогорск Катя больше не ездила никогда.
