10
0Спустя несколько секунд со стороны эшелона заработала их собственная ПВО, установленные на платформах счетверенные «Максимы» на зенитных станках и крупнокалиберные «Дегтяревы–Шпагины». И станция, и эшелон могли за себя постоять. Вот только попасть в стремительно несущийся к земле самолет невероятно сложно. Самое верное – подловить «лаптежник» после сброса бомб, во время выхода из пике и выравнивания, когда самолет теряет в скорости и оттого наиболее беззащитен. И наводчики зенитных орудий, похоже, об этом прекрасно знали, стреляя с упреждением.
Первые бомбы упали достаточно далеко впереди – видимо, фрицы пытались разбомбить выездные стрелки, заперев стоящие на станции поезда. Удалось им это или нет, нырнувший под деревья Бат не знал. Зато прекрасно видел, что безнаказанно немцы не отбомбились: черное облачко разрыва осколочно-трассирующего снаряда УОР-167 вспухло перед самым самолетом. Разумеется, он не мог разглядеть никаких подробностей: сброс бомбы и выход из пикирования немцы производили на пятисотметровой высоте, зато мог наблюдать результат. «Восемьдесят седьмой» вдруг клюнул носом, вильнул в сторону от курса, нелепо кувыркаясь через крыло, – и расплылся здоровенным огненным облаком: осколки зенитного снаряда распороли бензобак и вызвали подрыв оставшихся на крыльевых пилонах бомб.
«Ай, молодцы, зенитчики! Красиво падлу ссадили!» – успел порадоваться Бат, плюхаясь под ближайшее дерево. Танкисты расположились в нескольких метрах от них с Очкариком; неподалеку, полускрытые какими-то густыми кустами, виднелись и особисты, лейтенант Патрушев взволнованно крутил головой, высматривая Бата.
Снова гулко рвануло – отбомбилась вторая пара. В груди неприятно екнул акустический удар: бомбы легли близко, Владимир Петрович видел, как брызнули осколками стекла окна его вагона и ударная волна сорвала брезент с застывших на ближайшей платформе грузовиков. В ушах знакомо зазвенело. Близкое попадание, прицелились-таки, суки!
И тут же ударила еще пара взрывов.
