3
0"Илья Деревянко
Ночная стража
Пролог
11 декабря 2008 г
г. Н-ск,
полдень
Вот уже второй день, как слякотная непогода стала немного напоминать зиму. Небо перестало сочиться дождем. Высохли лужи на дорогах. Затвердевшую грязь припорошил мелкий снежок. Изо ртов при дыхании вырывался легкий, едва заметный пар…
Похороны на Вараньковском кладбище проходили быстро, хотя и с соблюдением всех почестей, положенных трижды Герою России, старшему офицеру ФСБ.
Когда начальник «…» Управления генерал-майор Рябов завершил короткую, но прочувствованную речь, заиграл траурный марш. Под его скорбные звуки намертво запаянный цинковый гроб без окошка опустили в заранее вырытую могилу. Первым бросил горсть земли Рябов, потом генерал-лейтенант Нелюбин. А вслед за ним еще человек двадцать… Затем яму засыпали землей и завалили образовавшийся холмик множеством венков из живых цветов. В холодном воздухе сухо протрещал последний воинский салют, и угрюмая толпа мужчин в штатском разошлась по машинам. У могилы остались трое – в теплых куртках, с непокрытыми головами.
– Тяжко на душе. Словно брата родного потерял, – горестно вздохнул коротко стриженный седой богатырь. Светло-стальные глаза его подозрительно блестели.
– Странно… Он был глубоко верующим, православным человеком, а начальство обошлось без отпевания, – задумчиво произнес второй из присутствующих – высокий, жилистый, с лошадиным лицом. – Как считаешь, Игорь, в чем причина?! – обратился он к третьему – широкоплечему, круглолицему, зеленоглазому.
– Ты просто не в курсе, Виталий, – тихо отозвался тот. – Дмитрия отпевали минувшей ночью в «…» монастыре спустя час по прибытии самолета с «цинком». На отпевании присутствовал генерал Нелюбин. Он-то и рассказал мне… – Середа замолчал и тоскливо уставился на табличку, прикрепленную к временному деревянному кресту.
«Полковник ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович. 18.04.1976 – 2.12.2008» – гласила она.
– А он не говорил… как именно погиб… Дима? – Логачев украдкой утер слезинку. – А то здесь… общими словами обошлись… О героизме, о воинском долге…
– Говорил. – Зеленые глаза (тоже заметно повлажневшие) не отрывались от надписи.
– Так чего же ты молчишь?! – хором возмутились Ерохин с Логачевым.
– Погодите… помянем сперва. – Покрасневшей от холода рукой Игорь достал из-за пазухи бутылку водки и вложенные друг в друга три пластиковых стаканчика. – Держите! – протянул он по одному товарищам, третий оставил себе и резким движением сорвал пробку с горлышка.
Выпили залпом – не морщась, не закусывая, не чокаясь. Середа разлил остатки. Точно так же прикончили и их. Опустевшую бутылку и «посуду» рассовали по карманам с намерением выбросить где-нибудь за пределами кладбища.
