10
0– Обулся? Тогда держи по́ртфель, отвечаешь головой, – с ударением на первом слоге буркнул Владимир Петрович, кивая на вместилище драгоценных чертежей и прочей документации. – И букварь свой радиотехнический не забудь, под роспись получал. А я схожу танкистов с товарищами особистами предупрежу.
Однако предупредить товарищей он не успел: только взялся за ручку, как поезд резко затормозил и Бат едва не вынес плечом хлипкую дверь. Судорожной дрожью грохотнули вдоль всего состава сцепки, тревожно засвистел паровоз. Рывок, другой – и эшелон окончательно остановился.
– Воздух, товарищ полковник! Всем из вагона!
– Вашу мать! – лаконично прокомментировал происходящее Бат. – Боря, живо наружу! Сейчас нас немножко бомбить будут!
Из соседнего купе вывернулся мамлей Гаврилов. Почему-то с пистолетом в руке.
– Тарщ полковник, наружу бежать нужно! Авианалет!
– А я, по-твоему, что делаю? Бабу, блин, тискаю? – ухватив танкиста за плечо, Владимир Петрович придал ему ускорение в сторону тамбура. – Баранов где?
– Туточки я, – шумно выдохнул мехвод, следом за Степаном вываливаясь в узкий коридор.
«Вот молодец, какой мужик хозяйственный», – мельком умилился Батоныч, выскакивая в тамбур. Дверь уже была распахнута, возле ступеней застыл бледный от волнения лейтенант Патрушев с автоматом.
– Товарищ полковник, я обязан обеспечить…
Пока бежал, бросил вверх короткий взгляд. Пикирующие бомбардировщики, насколько успел сосчитать, полная эскадрилья, заходили со стороны клонящегося к закату солнца.
Когда бежать до деревьев, окружавших одноэтажное здание местного вокзала (ну или какой цели оно тут служит? Какая-нибудь станционная управа?), оставалось считаные метры, «восемьдесят седьмые» слаженно перестроились.
Пятная рассветный небосвод, вспухли уродливые кляксы разрывов.
