А вот ближе к вечеру, когда, согласно заверениям паровозной бригады, ехать оставалось совсем ничего: «нормально идем, тарщ полковник, ежели немчура не налетит да путя не побьет, часа через четыре прибудем», они таки нарвались. Недаром у Бата перед этим противно заныла старая рана, полученная еще в Африке, – верный, мать его, признак приближающегося локального песца. Неоднократно проверено, к сожалению.
Поезд как раз подходил к какой-то станции, плавно сбрасывая ход: в окно полковник видел приземистые пакгаузы, замерший на запасном пути ремонтный поезд, колонку для заправки паровозных котлов и прочую станционную инфраструктуру.
Поколебавшись, Владимир Петрович буркнул валявшемуся на полке Карикову, сосредоточенно изучавшему «Краткий справочник по военным радиостанциям (для начальника связи полка)», изданный под грифом «ДСП» на кафедре радиотехники Военной электротехнической академии связи им.
– Обувайся, живо. И шмотки наши под рукой держи.
– Чего? – удивленно переспросил Очкарик. – Батон… простите, тарщ полковник, а чего случилось?
– Пока ничего. Но произойдет, задницей чую.
Повторять не пришлось. Борис достаточно долго плотно общался с Батом, чтобы знать: предчувствие бывшего шефа обманывает редко, практически никогда. Торопливо отложив книгу, он сел и принялся не слишком умело наматывать портянки.
– Товарищ лейтенант, включай мозги, говорят, полезно. Сейчас середина июля, какие могут быть прорывы на этом направлении, мы ведь в Питер едем! Ну то есть в Ленинград. Тут ехать-то всего ничего осталось, сейчас нас даже «лаптежники» вполне могут достать, не говоря уже о чем-то более дальнобойном.
– Понял. – Кариков наконец справился с сапогами и сейчас надевал портупею.










