6
0А нам ничего этого не нужно, мы люди обеспеченные. Нам нужно улететь… А вот интересно, Русанов: ты думаешь, что вы, коммунисты, так и будете управлять страной? Которую развалили, поставили на колени, опозорили? А?
— Пусть решает сам народ, как ему жить, — нейтрально ответил Виктор Иванович. Он понимал, что озлобленность Гонтаря, может перейти в действия — с ним могут расправиться в любую минуту, и он бы, разумеется, не дрогнул перед своими палачами, не стал просить у них пощады, но это было бы элементарным поражением — не для того он поднялся на борт самолета. Поэтому нужно по-прежнему притворяться, вести игру, дать понять этим решившимся на крайность людям, что готов выполнить их волю, подчиниться судьбе. Еще не все потеряно, самолет в воздушном пространстве Союза, к нему приковано внимание многих и многих служб, подняты на ноги коллеги в Сочи, о захвате самолета знают уже в Москве, на Лубянке, — ты не один, Русанов! Виктор Иванович и сам это хорошо понимал, что следом летит другой самолет, в котором — его коллеги, что они сделают все возможное, чтобы спасти его, а он в свою очередь должен спасти жизнь заложников, женщин с детьми, сохранить лайнер. И, разумеется, принять все меры к аресту вот этих, полупьяных теперь, людей с автоматами на груди, готовых в любую секунду нажать на спусковой крючок.
— Так ты говоришь, пусть народ выбирает, — снова заговорил Гонтарь, пропустив еще коньяка. — А народ уже выбрал, Русанов. Рынок выбрал, частную собственность.
— О частной собственности прежде всего такие, как вы, мечтают, Гонтарь. Деньги некуда девать.
— Ха-ха-ха! — весело и несколько удивленно засмеялся Михаил Борисович. — Нет, вы посмотрите на него, парни! Как говорится, с больной головы на здоровую. Коммунисты привели страну к нищете, а виноваты мы, честные бизнесмены?! Да ведь вы семьдесят три года безуспешно доказывали преимущества социалистического строя и манили народ будущим коммунистическим раем, а на самом деле дурили весь мир, и прежде всего нас, народ! Ты думаешь, Русанов, я не верил в коммунистические идеалы? Верил! И пионером в школе был, и комсомольцем в институте. В партию, конечно, не пошел, поумнел. Правду увидел, раскрыли мне глаза на нее…
— Не все было так плохо, Гонтарь, и ты это знаешь не хуже меня. Страна наша развивалась…
— Михаил Борисыч, долго мы тут коммунистическую пропаганду будем слушать? — вызверился вдруг Басалаев. — Дай я этого энкэвэдэшника пристукну, да и все. Зачем он нам нужен? Мы и сами…
— Бо-о-оря?! — укоризненно протянул Гонтарь. — Такие грубые речи, фу-у… С подполковниками госбезопасности нужно обращаться вежливо, они этого заслуживают. Да и вперед стоит посмотреть. Рано пли поздно мы придем к власти в России, и нам будет нужен свой департамент общественной безопасности.
