6
0Там экипаж поменяем. И чтоб без дураков, понял, командир? Аэропорт Сочи я знаю прекрасно. Сядешь если не там — убьем.
— Послушайте, как вас…
— Слушать больше ничего не хочу. Связывайся с диспетчером, решай, как да что — это твои проблемы, командир. Отсюда ты сможешь выйти со своими парнями только при одном условии: самолет сядет в Сочи. Все!
Примерно через полчаса после взлета Гонтарь выпустил Русанова из заточения.
— Пошли, Виктор Иванович, посидим, потолкуем. Лететь долго, поговорить есть о чем.
— Да что теперь говорить! — Виктор Иванович расстроенно махнул рукой. Он всячески подчеркивал это свое состояние — дело проиграно, можно ли себе простить такое… Угонщики самолета хотели видеть на его лице именно эти чувства — смятения и, может быть, страха, подавленности, — они это и видели. Русанов искусно подыгрывал преступникам.
— Не расстраивайтесь, подполковник, — говорил а это время Гонтарь, снисходительно и отчасти сочувствующе. — Вы все сделали как положено и работали профессионально. Но не предусмотрели кое-какие мелочи. Их трудно было предусмотреть. Тем более предугадать. Я и сам не собирался захватывать самолет. Это рискованно и глупо, признаю. Удрать за границу нужно было другим способом. Тихо и законно. Но вы вынудили меня сделать это. Если б не признания Долматовой… И что она интересно наговорила на меня?
— Ну… Это другой разговор, Гонтарь. Сядем вот, поговорим. А разговоры наши могут продолжаться при взаимных обязательствах: вы выполняете наши условия, мы — ваши. Так сказать, джентльменское соглашение.
— Вы что имеете в виду?
— Насколько я понял, вы заставили командира лететь за границу?
— Да. Но пока что мы летим над своей любимой Родиной.
— В аэропорту промежуточной посадки придется менять экипаж…
— Вы, подполковник, хотя и сидели взаперти, а что-то уловили. Именно так, летим за границу. И вы нам в этом поможете. Так же, как и женщины. Часть из них мы в Адлере отпустим. Взамен на керосин и новый экипаж.
— Ага, понятно. Значит, Пакистан, Турция…
— Хорошо соображаете, Русанов, быстро.
— Женщин и детей надо отпустить всех. Со мной можете делать что хотите. Готов с вами лететь и за границу.
— Это мы посмотрим, подполковник. Как еще нас встретят в Адлере? Вполне возможно, что повторится история с Овечкиными.
— Не повторится. Штурмовать самолет, когда в нем более сорока женщин с детьми…
— Что ж, и за это спасибо, — Гонтарь жестом велел Виктору Ивановичу садиться поближе к столику у стены, у пилотской кабины, уставленному уже бутылками с коньяком и снедью.
Услышав в раскрытую дверь кабины, что пилот ведет с кем-то переговоры, Гонтарь вскочил, сдернул наушники с головы бортинженера, слушал.
