6
0Да и кто знает, что они здесь? Таксист мертв, лежит там, в лесу, чекистам о своих намерениях они не сообщали.
В аэропорту все шло своим чередом: за стойками регистрировали билеты на очередные рейсы, взвешивали чемоданы, целовались и прощались какие-то люди, пожилая уборщица возила по бетонному полу мокрой тряпкой, покрикивала на пассажиров.
Фриновский вернулся в машину, рассказал все, что увидел в аэровокзале, Гонтарю. Тот помолчал.
— Ладно. Несколько минут имеем. Смотрим и думаем.
По взлетно-посадочной полосе промчался, сверкая зажженными фарами, самолет, на аэропорт обрушился грохот реактивных двигателей, так что даже в машине, за приспущенными стеклами, закололо уши.
Боб сидел за рулем, нещадно дымил сигаретой, крошки табака сыпались на его ухоженную бороду — он явно нервничал и не мог этого скрыть.
— Боря, спокойнее, — ровно произнес Гонтарь, и Басалаев мотнул головой: «Да все нормально, Махал Борисыч. Так просто… Дело надо делать, а не стоять».
— Постоим, — с прежней интонацией повторил Гонтарь. — Спешка сам знаешь где нужна.
Аэровокзал был ярко освещен, все здесь было как на ладони — дожидающиеся пассажиров автобусы, сбившиеся кучкой такси, разноцветные частные машины. Плавно кружась, снежинки обессиленно и вяло ложились на стекло машины, на полукруглую просторную площадь перед зданием вокзала, на крышу вахты-домика, где ярко светилось окошко и сидела баба, открывающая ворота…
На крыше аэровокзала загорелись бледно-фиолетовые метровые буквы: «Аэропорт Придонск», в машине стало светлее, а лица всех троих сделались бледно-синими, напряженными. Надо было бы стоять где-нибудь в укромном уголке, потемнее, но такого уголка поблизости от ворот не нашлось. Двигатель машины работал, спокойно и чисто отстукивал такты.
— Так, ребята, внимание! — негромко проговорил Гонтарь. — Что-то сейчас будет. Боря, ножки на педали. И главное, не мандражить, все будет о'кей!
С той стороны ворот мягко подкатила какая-то служебная аэропортовская машина, посигналила, ворота с противным металлическим визгом поползли в сторону. Едва машина миновала ворота, Боб резко надавил на газ, «Волга» взревела, бросилась зверем вперед, зацепив-таки бампером поползшую уже назад воротину. Выскочила из будки женщина, что-то закричала, замахала руками, но пусть себе кричит — впереди чистая бетонка, ровной шеренгой стоящие самолеты.
— Вон к тому, Борис! — Гонтарь тыкал перед собой пальцем. — Посадка идет, видишь?
— Вижу, Михал Борисыч, вижу, — с ленцой даже, нехотя отозвался Басалаев. — Вы пушечки приготовьте, палить придется. Так нас в аэроплан не пустят.
