6
0Шов получается прекрасный, вечный. Топлива сколько залили в наш аэроплан?
— Сколько положено до Ленинграда.
— Гони сюда автозаправщик. Наливай под завязку, Лукьянчиков. Нам лететь далеко. И в буфете насчет жратвы побеспокойтесь. А то мы не успели. О'кей?
— Ладно, понял. Ждите вызова, — сурово сказал диспетчер, и рация отключилась.
Гонтарь вышел в салон, играя пистолетом, объявил:
— Вы мне, граждане, нужны временно. Гарантирую вам жизнь и здоровье на долгие годы, если будете сидеть тихо и не рыпаться. И если начальство выполнит наши условия. Пока отдыхайте. Насколько и вы и мы знаем социалистическую систему, ее бюрократический аппарат, пройдет время, прежде чем начальство решит, что делать. Так что не обессудьте, придется потерпеть. Прошу прощения за моральные и иные неудобства, сами от них страдаем. Предупреждаю тех, кто попытается проявить свои высокие патриотические или гражданские качества: рас-стре-ля-ем! Понятно сказал? Шлепнем, как говаривали революционные матросы. Так вот, мужики, прежде всего к вам обращаюсь, — не гоните волну, не подвергайте свою жизнь и жизнь других опасности, ведь жизнь, как известно, дается один раз. Сидите тихо.
Пассажиры в сумрачно освещенном салоне молчали, даже детей не было слышно.
— Прекрасно, — удовлетворенно хмыкнул Гонтарь, усаживаясь в свободное кресло. — Демократия и гласность нам сейчас ни к чему. Тоталитарные режимы чувствуют себя при такой единодушной поддержке масс более уверенно. Благодарю.
Он снял норковую шапку, склонил блестящую лысую голову перед салоном.
— Послушайте, вы! — голос молодой, в больших очках женщины звенел от напряжения и гнева. — Хватит паясничать! Для вас это плохо кончится.
— Я же призывал вас к спокойствию и благоразумию, мадам, — Гонтарь не повысил голоса, ничто в его лице не изменилось. — И не давал повода к оскорблениям. Вам сказано на чистейшем русском языке: вы мне нужны временно. Потом мы вас всех отпустим с миром. Потерпите.
— Михал Борисыч, вас к телефону… то есть, к этим, к наушникам! — крикнул из кабины Боб. Из двери выглядывал в бортинженер с наушниками в руках.
Гонтарь зашагал по салону, полы его распахнутого пальто цеплялись за спинки кресел, болтался на шее желтый шарф. Оп схватил наушники, загремел на весь салон:
— Алё, это вы, Лукьянчиков? Что скажете?… Повтори, плохо слышно!… Теперь понял.
— Я вам говорю еще раз: покиньте самолет! — настаивал диспетчер. — Никакого экипажа и дополнительного топлива вам не будет. И освободите пассажиров, там женщины, дети.
— Вот именно, женщины и дети, — злорадно сказал Гонтарь и швырнул наушники. — И ты за это ответишь, козел…
Глава тридцать вторая
…Появление таксиста Безруких в Управлении госбезопасности и звонок из аэропорта почти совпали по времени.
