6
0Главное — молчи!
— Да я-то буду молчать…
— Еще что-то натворил? Кроме золота? — быстро и зло спросил Каменцев.
— Долго рассказывать, Вадим Иннокентьевич. Времени нет.
— Да, времени у тебя действительно нет, — Каменцев нажал на клаксон, вызывая водителя. — Мы тебя высадим там же, где и взяли, у кафе.
— Хорошо, машина у меня за углом.
— Пока, Миша. Думай!
Старенькая «Волга», вихляя задом по скользкой мостовой, умчалась, растаяла в сумраке вечерней городской улицы.
Бежать пришлось уже на следующий день. Явившись в контору к Гонтарю, Боб сообщил, что о нем наводили справки в домоуправлении — у него там родственница-паспортистка. Ее, не подозревая, конечно, о родстве, и расспрашивали два молодых сотрудника госбезопасности. Расспрашивали хитро — сразу о нескольких жильцах, в их числе как бы вскользь и о нем. Она быстро сообразила, что к чему, примчалась к нему вечером домой, выложила все как на духу — словом предупредила. И не бескорыстно: о некоторых его делах она знала, самой кое-что перепадало с «кооперативного», торгового стола — и сапоги зимние он ей по дешевке сделал, и шубу, и холодильник…
Что ж, бежать так бежать. «Мерседес» он уже успел продать, Марина уехала в деревню, а все остальное — хоть трава теперь в России не расти!
Уже в сумерках преступники поймали у главпочтамта такси и ринулись в аэропорт…
…Очнулся Безруких часа через два. Лежал он неподалеку от шоссе, лицом вниз. Затылок саднило, по щеке текла еще кровь. Ни «Волги», ни пассажиров поблизости не было, редкие машины катили по асфальту с зажженными фарами. Было холодно, Славика колотила дрожь.
Он поднялся с трудом, в теле была неимоверная слабость, хотелось лишь одного — лежать. Постоял, держась за ствол дерева, потряс осторожно головой. Сознание было отчетливым, хотя голова сильно болела: Славик хорошо помнил все, что с ним случилось. Он поднес циферблат часов к самым глазам — около семи. Но чего — утра, вечера?… Часы с него не сняли, как не взяли из кармана куртки деньги, дневную выручку. Странно… Впрочем, ясно — им нужна была машина.
— Сволочи! — выругался Безруких. — Гады ползучие!
Он, пошатываясь, выбрался на дорогу, постоял. Кровь на затылке запеклась, перестала течь. Славик потрогал пальцами большую шишку, поморщился от боли. Поделом тебе! Сам хорош, соблазнился легким заработком, впредь наука будет.
Ноги почти не держали, и Славик сошел с асфальта, сел на торчащий черный пень. Дрожащими руками почерпнул чистого, пахнущего лесом снега, приложил к разбитому затылку. Кажется, стало немного легче.
Шоссе справа озарилось светом сильных фар, на большой скорости приближалась какая-то машина.
