6
0Боб с матом крутнул баранкой, чуть было не налетев на кативший без огней электрокар, мчался теперь напрямик по полю, с зажженными фарами, выжимал из «Волги» всю ее стосильную мощь.
— Олежек!… — хрипел Гонтарь. — Автомат для Бориса, живее! Ну что ты там чухаешься… твою мать!
— Да вот сумка… Сейчас, Михаил Борисович, секунду. — И действительно, через секунду лежал на сиденье еще один автомат Калашникова.
На путь к самолету им понадобилось минуты полторы, не больше. Пассажиры, цепочкой поднимающиеся на борт самолета, стали оглядываться: что это за машина с горящими фарами мчит прямо к самолету?… А в следующее мгновение из машины выскочили трое вооруженных людей: у Басалаева и Фриновского болтались на шее автоматы, в руке Гонтаря матово посверкивал еще и пистолет.
— Чего хулиганите, пассажиры? — строго прикрикнула бортпроводница, стоявшая на ступеньках трапа, загораживая дорогу Гонтарю, но тот оттолкнул ее плечом, а Боб злобно выкрикнул: «Заткнись, стерва!» — и выпустил вверх короткую, оглушившую всех очередь.
Трое вихрем ворвались в салон самолета, зрачки автоматов нацелились в онемевших пассажиров.
— Всем сидеть! — крикнул Гонтарь. — Стреляем без предупреждения. Олежек, охраняй двери, никого не выпускать! Боря, за мной, к летчикам.
В переднем салопе из членов экипажа был только бортинженер, поднявшийся на борт раньше других. Увидев вооруженных людей, он бросился в пилотскую кабину, попытался было захлопнуть дверь, но не успел — Гонтарь подставил ногу.
— Ты у меня потише, герой! — зычно крикнул он. — Орден тебе за нас все равно не дадут, не надейся, а мешать будешь — убьем. Садись-ка к рации, говори.
Перепуганный бортинженер, сорокалетний черноволосый мужчина в синем форменном пальто, повиновался. Сел в кресло второго пилота, надел наушники. Вторую пару наушников надел Гонтарь.
— Вызывай своего диспетчера, герой. Скажи ему: самолет захвачен вооруженной… нет, говори… до зубов вооруженной группой, у нее автоматы и пистолеты, есть взрывное устройство.
Бортинженер, отладив связь, стал повторять слово в слово, голос его заметно дрожал.
Гонтарь услышал в наушниках тревожный, срывающийся в крик вопрос диспетчера:
— Что там за сволочи, Володя? Сколько их?
— Ты не сволочи, начальник! — вскипел Гонтарь. — А делай то, что тебе говорят. Понял?
— Слушаю… Как прикажешь обращаться?
— По имени-отчеству, как принято в цивилизованном мире. Меня зовут Михаил Борисович. Моих друзей тебе знать не обязательно, дело будешь иметь со мной. С кем имею честь?
— Диспетчер Лукьянчиков.
— Так вот, Лукьянчиков. Экипаж — на борт. Без оружия, учти. У меня на дверях стоит человек, в салоне тоже есть кому присмотреть, ну и тут, в кабине. В случае чего, прошьем из автомата как на швейной машинке.
