6
0Понимает и чувствует, конечно, разницу в их возрасте, как-никак девятнадцать лет, но ведет себя так, что всегда Михаилу Борисовичу желанна, и от приятных занятий никогда не отказывается. «Тебе, говорит, Миша, если ночью захочется, ты меня буди, понял? Я тебя всегда хочу».
Вспомнив об этом, Гонтарь улыбнулся, погладил полуобнаженное бедро Марины (жена ехала в коротком летнем платье), и она несколько удивленно повернула к нему голову, спросила певуче:
— Кожа у тебя шелковая… Сотворил же бог такое чудо. Хоть на старости лет досталось.
Марина ласково засмеялась, придвинулась к нему, обняла, чмокнула в лысую теплую макушку.
— Ну, старичок, не волнуй меня. Дай доехать спокойно.
И она положила свою руку с красивыми, ухоженными ногтями ему на колено, смотрела в глаза похотливо и преданно, и он оценил это, поднес ее пахнущие пальцы к губам.
— Ты вся, как цветок, благоухаешь. От пяток до ногтей.
— Какой ты хочешь меня знать, Миша, такой я себя и сделала. Для мужа стараюсь.
— Молодец. Ценю. И я для тебя стараюсь.
— Я знаю, Миша. Спасибо.
Он удовлетворенно кивнул, слегка высвободился из объятий жены — впереди был сложный поворот, машину могло занести. Подумал, что правильно сделал, Женившись на молодой этой бабенке, взяв ее, в общем-то, нищую, ни с чем. Но Марина была богата другим — своей молодостью, ласковым нравом, шелковой кожей. Ничего, что она была всего лишь продавщицей в ЦУМе, — ее он выделил сразу же и бесповоротно, сказал себе, когда увидел: «Эта дева — моя». Из магазина он ее сразу же забрал — зачем трудить ей ноги за прилавком? Пусть сидит дома, вьет гнездышко, заботится о комфорте их жизни. А на существование он зарабатывает неплохо, на двоих хватит…
— Миша, зачем ты везешь этих людей к нам на дачу? — капризно спросила Марина, пальчиком показывая себе за спину, на катящие за ними машины. — Ну, Боб с Олегом — это наши, я к ним привыкла. А те, в «Жигулях»? Кто они?
— Это нужные люди, Марин. Понимаешь, я должен с ними сблизиться. И тебя прошу: ты с Валентиной, Долматова ее фамилия, поласковей будь, ладно? Я с ней буду сегодня говорить, и ты не давай ей скучать.
— Она красивая, — ревниво проговорила Марина, поправляя перед зеркалом волосы. — Смотри, Миша! — и шутливо погрозила ему крашеным пальцем.
— Красивей тебя для меня нет женщины! — несколько выспренне парировал Гонтарь, и Марина покачала в раздумье головой: «Ну-ну. Посмотрим».
Мотоциклист снова появился в зеркале заднего вида, и, чтобы проверить его, Гонтарь резко затормозил, съехав на обочину, вышел из машины, открыл капот. Остановились и машины Валентины и Боба.
— Что случилось, Михал Борисыч? — крикнул, не вылезая из «Москвича», Басалаев.
— Да так, мелочь, — неопределенно ответил Гонтарь, наблюдая за мотоциклистом.
