6
0Жизнь так стремительна, она сама по себе короткое удовольствие перед вечным небытием, рассуждал он философски, и надо это удовольствие не только получить, но и с умом использовать.
В Хвостовку Гонтарь редко ездил один. Чаще всего вчетвером — он, Марина и Боб с Фриновским. Отдыхали, купались, пили… Привозил сюда Гонтарь и деловых своих партнеров — множество торговых сделок завершалось попойками на этой вот веранде!
Сегодня он вез Долматову с мужем и двух ее компаньонок — Нинку и Светлану. Компания складывалась хорошая, скучать никому не придется. Ехали они на трех машинах: впереди Гонтарь — на белом своем «мерседесе», за ним Валентина — на «Жигулях» (за рулем сидел Анатолий), замыкал их кавалькаду Басалаев с Фриновским — на «Москвиче».
Михаил Борисович мероприятие это организовал с умыслом: хотелось ему снять определенное напряжение, мешающее делу. Валентина с мужем хоть и покорились, но обида на их лицах жила, ее не скроешь. И говорила Долматова как-то через силу, и инициативы особой в деле не проявляла. Слитки отдавала на продажу неохотно, может что и припрятывала, деталей с завода выносить, судя по всему, стала меньше. Гонтаря это не устраивало, он прекрасно понимал настроение женщины и ее мужа, которых заставили подчиниться силой. Отношения их нужно было смягчить, направить в новое русло — доверительного и равноправного сотрудничества. Долматова и ее муж должны чувствовать себя свободно, про обиды и насилие забыть — только в этом случае они будут работать изобретательно и спокойно.
Михаил Борисович заметил в зеркале заднего вида, что за их машинами увязался какой-то мотоциклист. Он свернул вслед за ними с шоссе, трясся потом по рифленому железу понтонного моста и «пилил» теперь сзади на одном и том же, довольно приличном расстоянии. Гонтарь сбросил газ, поехал медленней, как бы давая возможность мотоциклисту обогнать все их машины — мол, нам спешить некуда, парень, езжай. Но тот — в красном, под цвет мотоцикла, шлеме и с большими очками на лбу — тоже сбросил газ, ехал не спеша, поглядывал по сторонам.
«Случайно это или нет?» — подумал Михаил Борисович, но вслух свою внезапную тревогу не высказал — не хотелось портить настроение жене: Марина безмятежно, расслабленно сидела рядом с ним, выставив в открытое окно голый локоть. Он, поглядывая в ее сторону, любовался здоровым цветом ее лица, слегка разлохматившейся на ветерке прической, высокой молодой грудью. Да, тридцатилетняя жена куда приятней той, первой, его сверстницы, женщины нервной и вздорной. Она в последний год их совместной жизни и к сексу-то поостыла, все находила какие-то причины для отказов: то у нее недомогание, то занята, то, видишь ли, они в ссоре… А Марина в этом отношении баба ненасытная.
