6
0Глаза полковника милиции сначала округлились, потом выразили недоумение и отчасти гнев, но в следующую секунду Битюцкий расхохотался.
— Эт-т… что же это такое, Валентина Васильевна? — спросил он, стараясь говорить строго, а глаза его алчно посверкивали. — Золотой, что ли? А?
— Золотой, — подтвердила Валентина.
— Надо же! Да тут граммов триста. Это кто же у тебя такой мастер, а? Мусорщик, что ли?
— Секрет фирмы, Альберт Семенович.
— Да какой смысл, Альберт Семенович! Шутка это. А весу в нем действительно двести восемьдесят пять граммов. Дорогой хрен-то. И дарю я вам лично, а не милиции. Я вас милиционером сейчас и не воспринимаю. Приятный гость, и только. Хоть в в милицейских погонах.
— В погонах, в погонах, — пробурчал машинально Битюцкий, завернул подарок в бумагу, сунул в карман галифе. — Такой презент обмыть нужно. Садись-ка, хозяюшка, наливай, я…
— Это вы мне должны налить, — капризно надула губы Валентина, и Битюцкий охотно принял эту игру.
— Должник я, должник, — сказал он раскатисто, довольно. — Но что я буду с этой штукой делать — вот вопрос! Мужикам показать — смеяться станут. Баб разве смущать.
— Это уж ваше дело, — мягко вторила ему Валентина. — Можно на зубы перелить, можно продать… Можно в вашем милицейском музее выставить.
— Ну уж дудки! — фыркнул Битюцкий. — В музей! Придумаешь тоже, Валентина Васильевна. Пусть у начальника БХСС и полежит, пригодится.
— И я так думаю, пригодится, — не стала спорить Долматова.
Она приглушила звук телевизора, он мешал им нормально говорить. Села напротив Битюцкого, намеренно приподняв повыше подол платья, открыв прекрасную ногу, покачивала туфелькой; посмеиваясь, смотрела в глаза захмелевшего гостя, говорила:
— Альберт Семенович, как-то не по-дружески получается.
— Что? — вскинулся он. Но смотрел не в лицо Валентины, а на ее мерно покачивающуюся гладкую ногу, глаз не мог от нее отвести.
— Да что, — она неторопливо потягивала шампанское. — Клянетесь в дружбе, а Воловода своего опять к нам на завод прислали. Он и в бухгалтерии говорил, что придет наш изолятор брака проверять. А зачем, Альберт Семенович? У меня он ничего не найдет.
— Да это не я… («Чекисты настояли», — чуть было не ляпнул Битюцкий, но вовремя спохватился.) То есть послал-то его я, но это формальность, Валюш, не беспокойся. И я к тебе его не направлял. Это самодеятельность, и мы ее пре-се-чем! — он поднял палец вверх. — В моей власти.
— Вот именно, — кивнула Долматова. — Только слово свое вы постарайтесь сдержать, товарищ полковник! — теперь она погрозила ему пальчиком.
Битюцкий оскорбленно-пьяно дернул головой.
— Валюш! За кого ты меня принимаешь, а? Я ведь сделал тебе! Ты дома сидишь, а не… Сама знаешь где. Ну ладно, иди сюда.
