6
0Долматова словно прочитала его мысли, встала, выхватила из серванта еще одну бутылку коньяка, поставила на стол.
— А это другая марка, Альберт Семенович, попробуйте, — легко сказала она.
— Ты бы села поближе, — сказал он запросто, решив, что хватит уже «выкать» — с проштрафившейся этой бабенкой можно действовать и посмелее. — А то как дипломаты… ведем переговоры.
— Ну, переговоры мы вроде бы провели уже, — неприметно усмехнулась Валентина.— А теперь в честь знатного гостя даю обед.
Битюцкий шутливо погрозил ей пальцем.
— Обеды придется еще давать, Валентина Васильевна. Переговоры у пас были предварительные, хотя и ре-зуль-та-тив-ные, а? — он засмеялся. — И правильно ты решила: их нужно вести с глазу на глаз, без посторонних. Что скажешь, милая?
— Само собой, — засмеялась и хозяйка. — К чему нам переводчики? Мы и так друг друга хорошо понимаем.
— А прикидывалась овечкой у меня в кабинете, слезки на глазах держала. Ишь ты! — он снова погрозил ей пальцем. — Народная артистка, не иначе. Ну сядь поближе, Валюш! Или я тебе совсем не нравлюсь?
— Да нет, вы мужчина видный. — Валентина придвинулась к Битюцкому, и он сразу же привлек ее к себе, жарко задышал в лицо и, будто нечаянно, положил руку на высокую, соблазнительно вздымающуюся грудь.
— Ты красивая, Валя, очень красивая женщина. Я, может, из-за красоты тебя и простил. Чего, думаю, такую губить? Молодая, по глупости вляпалась, связалась с какими-то жуликами… Не иначе, Валюша, ты мусорщика этого послушалась, втянул он тебя… И зачем ты с ним связалась?
— По глупости, правильно вы говорите, Альберт Семенович, — поддакивала Битюцкому Валентина, осторожно снимая руки полковника со своей груди. Но тот, словно не замечая протеста женщины, стал более настойчив.
— Ну чего ты, Валюш? В самом-то деле?! Выпить я мог и в другом месте, имею возможности…
Она с трудом выбралась из его цепких объятий.
— Погодите, Альберт Семенович. Что уж вы сразу-то… Поговорить надо, расположить женщину… Я замужняя, никакая там не путана. А вы сразу тискать. Полковник, а действуете как сержант!
Валентина прыснула, а Битюцкий заметно смутился.
— Ладно, ладно, не обижайся. Коньяк у тебя больно хорош… Садись, садись, чего вскочила?
— Я сейчас, Альберт Семенович. — Валентина подошла к трюмо, выдвинула ящичек, вынула оттуда небольшой сверток, подала Битюцкому.
— Вот, Альберт Семенович, презент, как говорят в состоятельных кругах.
— Презент? — удивился и обрадовался он. Стал разворачивать белую гремящую бумагу, а Валентина посмеивалась, прятала глаза: «Ну, Семен, придумал же «сюрприз», нечего сказать! Дарить такое мужчине… Возьмет сейчас, швырнет… Хотя вещица-то — из чистого золота! А золото, как водится, не швыряют».
