6
0Он наконец надел дрожащими руками китель, дрожащим же голосом сказал Долматовой:
— Пожалел я вас, Валентина Васильевна. А вы вон как меня «отблагодарили».
— Валя тут ни при чем, — спокойно сказал Михаил Борисович. — Это я ее попросил о свидании с вами. Но должен сказать, что ничего страшного пока не произошло. Добрые дела мы не забываем. Но вы ведете себя не совсем по-джентльменски.
— Что значит, не по-джентльменски? — Битюцкий исподлобья, угрюмо смотрел на Гонтаря.
— А то. — Михаил Борисович опрокинул в рот еще рюмочку, пожевал губами. — Валя с вами расплатилась, а вы бутыли ей и мешочек не вернули. Так? Так. Держите бедную женщину на крючке, на нервы ей действуете, вымогаете новые суммы. Нехорошо, полковник!
— Ничего я не вымогаю, — буркнул Битюцкий.— Она меня пригласила, я пришел. Посидели, поговорили…
— А потом вы стали к Вале приставать, склоняли ее к сожительству… Ай-яй-яй! Мы ведь все это на пленочку записали, Альберт Семенович. Хотите послушать? Боря, сделай.
Бородатый пошел в соседнюю комнату, в ту самую, куда ходила Долматова, пощелкал там… Скоро зазвучал в доме усиленный голос Битюцкого: «Ишь, народная артистка!… Ну садись рядом, Валюша, садись… Или я тебе совсем не нравлюсь?…»
— Ладно, достаточно, — Михаил Борисович вяло махнул рукой. Сидел он в свободной позе, жевал дольку лимона, морщился. Сказал как бы между прочим:
— Мы не хотим вам зла, Альберт Семенович. Не за этим мы сюда явились.
Наваждение какое-то! Битюцкий протер глаза, присмотрелся повнимательней — не снится ли ему все это? Да нет, не снится. И вляпался действительно крепко. Но сдаваться он не собирался.
— Вы ничего не докажете, — сказал глухо, жестко. — Все это чушь собачья — названные вами статьи, инсценировка с пленкой… Никаких денег я у Долматовой не брал. А то, что пришел в гости… Ну, разве что от жены влетит.
— Не упрощайте, Альберт Семенович, не надо. Вы прекрасно все понимаете. И знаете, на что шли. Но, повторяю, мы вам не враги. Пока. Все зависит от вашего дальнейшего поведения. И статьи — не шутка. Пятнадцатью годами в общей сложности можете и не обойтись.
— Так же как и вы, Альберт Семенович, ваш коллега, — Гонтарь картинно склонил перед Битюцким лысину. — Правда, сейчас я на другом, можно сказать, хозяйственно-деловом поприще, развиваю по призыву партии и правительства кооперацию. А знание советских законов помогает. Легче ориентироваться в сложных экономических ситуациях.
— Вот это мужской разговор!… Давайте все-таки выпьем, Альберт Семенович. Прошу!
Битюцкий принял из рук Гонтаря рюмку, но пить не стал, держал ее на весу.
— Раскрываться вам перед правосудием конечно же не резон, — продолжал Гонтарь, тыкая вилкой в тарелочку со шпротами. — И надо найти выход из положения. Выход этот — прост.
