6
0— А я уже взрослая была, Альберт Семенович. Замуж первый раз вышла… Анатолий-то у меня… ну, не первый муж.
— Ну вот и все, пожалуй, — Валентина придирчиво оглядела стол, осталась им довольна. Сняла фартук, села рядом с Битюцким. — Можно ужинать. Ничего вам не навязываю, Альберт Семенович, смотрите сами, что пить и есть. Но жаркое рекомендую. Мое, фирменное. Таким вас никто и нигде не накормит. Коньяку налить? Или водки?
— Коньячку, только по рюмашке, — сказал Битюцкий и поднял протестующе руку — хозяйка лила коньяк в довольно объемистый фужер. Но Валентина не обратила внимания на его жест, придвинула к нему почти полный фужер, и гость не противился.
— Еще раз спасибо, Альберт Семенович, — проникновенным голосом произнесла Валентина и подняла свой фужер. — Если б не ваша доброта и человечность…
— Ладно, будет, — он остановил ее ласкающим взглядом. — Я же говорил тогда, в кабинете: посадить человека — раз плюнуть. А вот уберечь его для общества, для семьи сохранить… В этом я вижу одно из назначений правоохранительных органов. За вас, Валентина Васильевна. За ваше гостеприимство и красоту!
Битюцкий выпил, пожевал твердой и вкусной колбасы, повертел в руках коньячную бутылку, разглядывая на ней этикетку. Коньяк был отличный, редкий.
«Какая-то кладовщица живет как принцесса, — думал он ревностно, чувствуя в теле блаженное тепло. — А тут — и правда что — начальник, с тремя звездами ходишь, а живешь так себе».
Валентина налила ему снова, он не отказался. Заметно повеселел, расслабленно откинулся на спинку дивана.
— Давно на заводе, Валентина Васильевна?
— Давно. Техникум кончила, мастером работала, потом ушла, не поправилось. Нервная работа, голова стала болеть. Начальство ругает за план, рабочие высокую зарплату требуют — цены, мол, в магазинах да на рынке видишь какие! А тут, в изоляторе брака, хорошо, спокойно. Хотя и работы очень много. Да и ответственность…
«И воровать удобно», — мысленно добавил Битюцкий.
— Изолятор брака у нас большой и штат немаленький — кладовщики, грузчики, электрокарщик… Да вы наливайте, не стесняйтесь, Альберт Семенович. Я лично коньяк не люблю, шампанское больше…
Еще выпили. Битюцкий сидел раскрасневшийся, довольный. Снял китель, расстегнул ворот голубой форменной рубашки. Валентина невольно косилась на его большие милицейские звезды.
«Видишь, хоть ты и начальник, а на дурничку и выпить, и поесть горазд, — думала она. — Ну, ешь, ешь. Главное, дело делай».
«Спаиваешь, голубушка, — посмеивался про себя Битюцкий, замечая старания женщины. — Но меня споить не так-то просто. Да еще при такой отменной закуске. Одной бутылкой тебе не отделаться, Валентина Васильевна».
