5
0— Ничем, хотя у меня так болит внутри, что, кажется, я вся состою из этой боли. Но я не могу тебе об этом сказать, потому что это ты у нас несчастная, это у тебя беда, у тебя проблема. А у меня ничего плохого не может произойти по определению — я ведь работаю, у меня есть какая-то жизнь. И даже то, что ты знаешь о гибели моего любимого человека, не заставляет тебя подумать, что мне может быть больно и плохо. Молодец, Настюша, а я зато без эмпатии и недобрая».
А Настя продолжала, уже всхлипывая:
— Ты, кажется, была права. Ко мне следователь приходил, спрашивал про поездки в Саратов и к тебе.
— А ты думала, что я пошутила? Мои источники не врут, им смысла нет. Ты заявление об утере паспорта написала?
— Н-нет, — выдавила Настя. — Завтра пойду."
"— Какое «завтра», ты что, с ума сошла?! Да к тебе уже следователь пришел, ты что, совсем не понимаешь?! На тебя сейчас дело повесят по перевозке запрещенных веществ, и сядешь ты лет на семь! — заорала я, выронив изо рта сигарету. — Немедленно, прямо сию секунду собирайся и беги в ближайшее отделение, оно там недалеко у вас, насколько я помню!
— Не кричи… я не могу сейчас, я вся зареванная и опухшая.
— А полицейским это побоку! Ты можешь хоть раз в жизни послушаться и сделать так, как я сказала? Это не блажь и не желание поиздеваться, ты, похоже, не понимаешь, куда влипла!
— Не кричи, прошу тебя… я завтра схожу, обещаю. А ты лучше приезжай ко мне ночевать, а? Я боюсь одна…
— Я не могу приехать.
— Ты просто не хочешь! — выкрикнула Настя. — Тебе все равно, что я тут одна!
«А тебе все равно, что со мной происходит, — снова парировала я мысленно. — Тебе важно, как ты и как у тебя, и, наверное, это нормально — так заботиться о себе.
— Настя, я не могу, — устало проговорила я, жалея, что вообще включила телефон и позвонила ей. — Не могу, потому что нахожусь в месте, откуда просто так не выйдешь.
— Это… это… — аж задохнулась Настя, и я поспешила успокоить ее:
— Нет, это не то, о чем ты подумала. Я в больнице, но не в городе. Больше ничего сказать не могу.
— Погоди… погоди, я, кажется, все поняла! — вдруг сказала Настя. — Я знаю, где ты.
— Нос оперирую, дышать не могу много лет, сама ведь знаешь.
— И что, в вашем городе нет клиник, где перегородку носовую на место поставят?
— Настя, перестань. Значит, так было нужно.
— Разумеется, — с горечью отозвалась подруга. — Для человека, у которого кошелек набит зелеными банкнотами, нет ничего невозможного.
