5
0
— Это ты о чем?
— Хватит, Стася. Я видела, как ты в кафе ночью рассчитывалась. Ты от меня что-то скрываешь, более того — ты в это Захара посвятила, а меня — нет. Ну ладно, значит, так должно быть. Правильно — с меня-то что взять, я домохозяйка, чем я могу тебе помочь?
Я больше не могла это слушать. Я ее очень люблю, но терпеть обвинения тоже не собираюсь. Сбросив звонок, я выключила телефон и закурила новую сигарету. Вот и поговорила с подругой… Снова я виновата, снова вынуждена оправдываться и защищаться. Не могу больше.
Я осталась совсем одна, лицом к лицу с надвигающейся с каждым днем катастрофой, и даже просто пожаловаться мне больше некому.
Раньше, когда она работала имиджмейкером и зарабатывала в месяц примерно двадцать моих гонораров за статьи, мне и в голову не приходило позавидовать. Каждому свое.
Я даже не замечала, как порой Настя свысока говорит со мной, как подчеркивает свое благосостояние, как рассказывает о поездках во Францию и Италию за одеждой и обувью, как насмешливо оглядывает мои недорогие сумки и джинсы.
Теперь все поменялось, и уже я зарабатываю хорошие деньги, одеваюсь в дорогих магазинах и могу себе позволить что угодно. Но никогда я не позволяла себе посмотреть на оставшуюся без работы подругу свысока. А она, оказывается, все это время завидовала мне. И деньги… да знала бы она, откуда эти деньги, и как мне отвратительно к ним прикасаться. Я бы все отдала, чтобы остаться без копейки, но рядом с живым Алексеем.
Деньги — пыль. А Настя никогда этого не понимала.
Аделина
Я ехала не домой. Медленно двигаясь в огромной пробке, я тащилась в центр города, к хорошо знакомому дому, туда, где меня сегодня определенно не ждали.
Сева открыл не сразу, и я вдруг на секунду испугалась — а что, если у него там женщина? А тут я… Но когда в дверях появился взлохмаченный, с красными глазами Владыкин, я сразу поняла — нет, никого у него нет, а сам он работает. Ну, и, кажется, разбавляет это дело алкоголем, что плохо.
Но Сева был абсолютно трезв, и, к моему удивлению, квартира за это время не превратилась в хлев. Да, чувствовалось, что женщины здесь нет, однако ни пустых бутылок, ни переполненных окурками пепельниц, ни липких полов не было.
— Делечка! — обрадовался он, забирая у меня сумку. — Ты какими судьбами ко мне?
— Поговорить надо, Сева.
Он сразу нахмурился:
— Если ты об Оксане…
— Севка, выслушай, я тебя умоляю! — перебила я, следуя за ним в кухню. — Это крайне важно, иначе я бы тебя не побеспокоила. Ты ведь знаешь, что я поддержала тебя, когда ты решил развестись. Но сейчас ей нужна твоя поддержка.
