Хирургия мести

Я заплакала, уткнулась лицом в колени и перестала замечать, что сижу на улице, что по аллее иногда проходят люди, которым, как ни странно, совершенно нет дела до рыдающей на скамейке женщины. Век равнодушных.

Мне вдруг неудержимо захотелось увидеть Настю. Захотелось, чтобы она приехала, чтобы сидела рядом. Мне не нужны были слова утешения, да и кто может утешить в таком горе… Я просто устала быть одна, и мне необходима была дружеская поддержка, потому что сейчас внутри сломалось что-то куда важнее костей. Кроме Насти, у меня нет никого.

Я вытерла глаза и отправилась в корпус, сменила там платье на спортивный костюм, взяла телефон и уединилась в самом дальнем уголке огромного парка, окружавшего клинику.

Когда телефон поймал сеть, его буквально взорвало от потока сообщений о том, что звонила Настя.

Я набрала номер и приготовилась ждать, понимая, что обиженная подруга может не сразу снять трубку — или вообще не снять. Но Настя ответила.

— Господи, Стаська, да что же ты творишь?! — сразу накинулась на меня подруга. — Я два дня обрываю телефон! У меня тут такое…

Ну, разумеется… как я могла подумать, что Настя звонила поинтересоваться моим самочувствием? Конечно, у нее там такое, что она просто обязана вывалить на мою голову, совершенно не считаясь с тем, в каком я сейчас состоянии.

Настя была удивительно черства в отношении других, но никогда не спускала подобного отношения к себе, требуя внимания, сочувствия и помощи. Я с трудом подавила в себе разочарование и злость и предложила:

— Ну, рассказывай, — раз уж понятно, что своими мыслями поделиться не придется.

— От меня ушел Захар.

— Куда ушел?

— Пока к Люсе, а дальше — не знаю.

Я не смогла понять, какие чувства испытывает моя подруга по этому поводу.

Она всегда боялась потерять Захара, но последние пару лет в наших разговорах вдруг стали проскакивать новые интонации и непривычные для Насти фразы. Она как-то обмолвилась, что есть человек, к которому она бы с легкостью ушла от мужа. Я поинтересовалась кандидатурой, но подруга увильнула и перевела разговор, и я не стала продолжать расспросы дальше. Но похоже, что там все оказалось серьезнее. Или есть что-то еще. Захара я тоже неплохо изучила за годы знакомства, он Настю любил, хотя и не всегда понимал, и уйти просто так, ни с того ни с сего, он бы не решился.

— Если хочешь, чтобы я задавала вопросы, то я не буду делать этого, нет настроения, — вздохнула я и вынула из кармана пачку сигарет. — Хочешь поговорить — говори монологом, нет — давай прощаться, тянуть клещами не буду.

— Вот почему ты такая? — ухватилась за интонации Настя. — Ты совсем как моя мать — недобрая, нечуткая, совершенно без эмпатии! Я с тобой хочу проблемами поделиться, а ты…

«А я с тобой ничем поделиться не могу, — мысленно парировала я.