7
0
Входит повивальная бабка, делает реверанс, объявляет:
— Комната готова!
— Навещайте меня каждый день, — говорит королю Анна. Это больше похоже на приказ, чем на просьбу.
— Дважды в день, — обещает Генрих. — Отдыхайте, моя любимая, время до появления нашего сына пройдет быстро.
Он снова целует ей руку, выходит, а мы направляемся в спальню. Стены там завешаны плотными гобеленами, ни звук, ни свет, ни свежий воздух не проникнут. По камышовым циновкам разбросаны травы — розмарин для аромата, лаванда для утешения. Вынесли всю мебель, кроме огромной кровати, в которой Анне предстоит провести целый месяц, да стола со стулом для повитухи. Несмотря на середину лета, огонь в камине разожжен, так что в комнате можно задохнуться. Горят свечи, хватит света читать или шить, а в ногах кровати стоит наготове колыбель.
На пороге темной, душной спальни Анна отшатывается:
— Не пойду, тут как в тюрьме.
— Всего на месяц, может, даже меньше.
— Я задохнусь!
— Все будет хорошо. Я же выдержала.
— Но я королева.
— Тем более.
Повитуха вырастает у меня за спиной.
— Вашему величеству нравится?
— Тут как в тюрьме.
Анна очень бледна.
— Все так говорят. — Повитуха смеется и вводит ее в комнату. — Вы будете рады отдохнуть.
— Скажи Георгу, пусть зайдет попозже. — Анна оборачивается ко мне. — И пусть приведет кого-нибудь забавного. Я не собираюсь сидеть в одиночестве. Здесь хуже, чем в Тауэре.
— Мы придем пообедать с тобой, — обещаю я. — А сейчас отдыхай.
Анна удалилась от двора, и король вернулся к обычному распорядку дня. Каждое утро с шести до десяти охота, потом обед, днем — визит к Анне, вечером — развлечения.
— С кем он танцует? — допытывается она въедливо как прежде, хотя лежит без сил, вся в поту.
— Ни с кем особенно. С Мадж Шелтон, с Джейн Сеймур. Леди Маргарита Стейн похваляется дюжиной новых нарядов. Но все это не важно, лишь бы ты родила сына."
"— А с кем он охотится?
— Только в мужской компании, — лгу я. Сэр Джон Сеймур купил дочери чудесную охотничью лошадку. В синем платье Джейн отлично выглядит в седле.
Анна смотрит подозрительно.
— А ты-то сама не гонишься за ним? — спрашивает она мерзким голосом.
Качаю головой.
— Совершенно не жажду менять свою жизнь, — ответ достаточно честный.
Возьми себя в руки, прекрати думать об Уильяме. Когда представляю себе линию его плеч, как он лежит, обнаженный, в утреннем свете, каждый прочтет мои мысли по лицу. Я слишком принадлежу ему.
— Ты следишь за королем? Ради меня!
— Он ждет рождения сына, как и весь двор. Если будет мальчик, тебе нечего бояться. Ты сама знаешь.
Она кивает, закрывает глаза, откидывается на подушки, ворчит:
— Боже, скорей бы уж это кончилось.
— Аминь, — отзываюсь я.
Без надзора сестры я свободнее провожу время с Уильямом.
