7
0Мадж Шелтон часто исчезает из нашей общей спальни, мы заключили негласный договор — всегда стучаться и сразу же уходить, если дверь заперта изнутри. Мадж совсем юная особа, но при дворе она быстро взрослеет. Она понимает, шансы на удачное замужество зависят от хрупкого равновесия — одновременно внушить мужчине страсть и не бросить тень на свою репутацию. А с тех пор, как я была молоденькой девушкой, двор изменился только к худшему.
Уловки Георга работают не хуже. Он, сэр Франциск, Уильям Брертон, Генрих Норрис без королевы остались не у дел. Утром охотятся с королем, днем их иногда зовут на совет, но большую часть времени они бездельничают. Волочатся за придворными дамами, удирают по реке в Сити, без объяснений исчезают на целую ночь. Я поймала брата как-то ранним утром. Любовалась восходом солнца над рекой и вдруг вижу — гребная лодка причалила к дворцовой пристани, Георг расплачивается с лодочником и не спеша идет по садовой дорожке.
— Георг! — позвала я, поднимаясь со скамейки между розовых кустов.
Он вздрогнул.
— Это ты, Мария? — Его первая мысль — об Анне. — С ней ничего не случилось?
— Все в порядке. Где ты был?
Он пожал плечами:
— В гостях у друга Генриха Норриса. Танцевали, обедали, играли немного.
— И сэр Франциск там был?
Он кивнул.
— Георг…
— Не кори меня, — прервал он. — Кроме тебя, никто не знает. Мы все держим в секрете.
— Если дойдет до короля, тебя сошлют, — сказала я напрямик.
— Он ничего не узнает. Сплетни распускал один конюх, теперь он уволен, и слухам конец.
Я взяла его за руку, заглянула в темные болейновские глаза:
— Георг, я боюсь за тебя.
Рассмеялся. Ломкий, деланый смешок.
— Не надо. Совершенно нечего бояться. Нечего бояться, некуда податься, нечего желать.
Анне так и не досталось королевское крестильное платьице. Королева получила письмо от короля, предписывающее ей раздельное жительство. К ней обращались как к вдовствующей принцессе, и она с такой силой перечеркнула титул, что порвала пергамент. Ей угрожали — она никогда больше не увидит свою дочь, принцессу Марию, отправится в заброшенный замок Бакден в Линкольншире, покуда не отречется от своего прошлого, пока не признает, что никогда не была законной женой короля. В этом безвыходном положении вопрос о крестильном платье — сущая безделица. Королева отказалась отдать его, ссылаясь на то, что это — ее собственность, привезенная из Испании, король больше не настаивал.
Я думала — как ей живется в холодном доме на краю болот, в разлуке с дочерью. Ведь и у меня честолюбие той же самой женщины отняло сына. Думала о ее непоколебимой решимости поступать праведно перед лицом Господа. Я скучала по ней. Она заменила мне мать, когда я впервые появилась при дворе, а я предала ее, как дочь, любя, все-таки предает мать.
