12
0— Но что из этого следует?
— А еще он обвинил во взяточничестве зондерфюре–ра СС гауптштурмфюрера Краллерта. Он, мол, взяточник и способствует присвоению ценностей, принадлежащих рейху.
— Почему вы вдруг заговорили об этом?
— Просто так. Вспомнилось почему–то…
— Так я вам и поверил. Просто вы и рта не раскроете…
— Это комплимент? Если да, то сомнительный…
— Неужели? — в голосе Майера прозвучала ирония.
— Ну, пусть так, если вам хочется… Скажите мне только, что сталось бы с Кеслером, если бы о его завистливой клевете и беспардонном охаивании высших чинов вермахта узнал, ну, к примеру, зондерфюрер Краллерт?
— Думаю, Кеслера основательно познакомили бы с методами дознания, которые практикует политическая полиция.
Он искоса глянул на Кристину и предостерег:
— Вы хотите убрать Кеслера? Или вам понравилось коллекционировать трупы? Предупреждаю: это опасная игра. Кеслер не дурак — он тоже припомнит, где, когда, что, кому и при каких обстоятельствах говорил. Когда речь идет о собственной шкуре, то чужой не жалеют. Тут уж он поступится даже служебными интересами и перспективой карьеры. Чего только не натворишь, чтобы не пасть в могильную яму!
— Вы полагаете…
— Поймите меня правильно, фрейлейн, я вас не запугиваю. Всего лишь излагаю существо поставленного вами вопроса. Учтите, подозрения Кеслера затормозил Хейниш. Если же выйти на Краллерта, этот тормоз для Кеслера исчезнет. Спасая себя, он не пожалеет никого. И в первую очередь вас. Нетрудно догадаться, от кого исходит донос.
— Уже и донос!
— Донос — явление нормальное, он широко практикуется и поощряется начальством. Ну, пусть это будет записка, назовем так, если это вам больше импонирует… Вот о чем подумайте: устрашит ли Кеслера Хейниш, если возникнет критическая ситуация? — И убежденно закончил: — Да он будет топить всех!
Кристина с интересом выслушала Майера."
"Что это? Житейская философия, вытекающая из собственных поступков в определенной ситуации, философия, которая доминирует у большинства людей? Ведь давая оценку другим, человек поневоле раскрывает себя, черты своей натуры, убеждений и взглядов. Или, быть может, это итог его длительных наблюдений, основанных на логике характера Кеслера? В общем–то, следователь и в самом деле крайне опасен… Но не лишним будет узнать, как Майер поведет себя, когда другие станут взвешивать его личную судьбу на весах жизни и смерти? Этот суровый экзамен на мужество, честь и достоинство ожидал Вилли. И Кристина Бергер прекрасно знала об этом. До начала испытания Майеру оставалось лишь несколько шагов.
Глава двенадцатая. ЕГО ПСЕВДОНИМ — «НИКА»
Впереди вздымался причудливый горбатый пустырь, весь в хаотическом нагромождении разбомбленных и взорванных строений.
