Жизнь напрокат (СИ)

Сколько Завид с отрубленными пальцами проходил? Сомневаюсь, что ему кто-то правильно сформировал культю, натянул кожу, зашил, обеззаразил. Это же целая операция, ничуть не легче и не проще той, что худо-бедно сделали в свое время Рыкую.

На боярском дворе, практически в воротах, нас встретила боярыня в белых одеждах. После уважительного приветствия, по просила меня зайти с ней в терем.

Да, не в себя тетенька, аж с лица спала. Понять ее не мудрено. Мужа потеряла, пасынок старший в отъезде, боярство под себя подгребает, младшенький при смерти. Таким способом и вне терема оказаться можно.

Губа у Головача была совсем не дура. Я когда ее впервой увидел, сразу мысленно это отметил, а теперь убедился еще больше. Стан у боярыни крепкий и ладный как у молодухи, потемневшее от слез лицо и потухшие большие серые глаза миловидности ее совсем не портят. Я догадываюсь о чем она желает со мной перетереть и не обманываюсь в ожиданиях. Боярыня, едва мы усаживаемся на лавку за столом, на котором недавно возлежал усопший Головач, начинает осторожно прощупывать меня на лояльность, дескать, не выгоню ли я ее из дому с детьми да внуками ибо, по сути дела, она со смертью мужа здесь уже не хозяйка.

Ситуация, однако, у бабы.

Я ее заверяю, что, пока не вернется Бур, никакого произвола по отношению к ней и ее отпрыскам не допущу, а там уже пущай сами договариваются, как меж собой решат, так и будет, я тут ни при делах. Боярыня, на мой взгляд, остается нашим разговором довольна. Напоследок сказала, что Данья с Дохотом от Завида не отходят.

М-да, хорошего мало. Был парень без пальцев, станет без руки. Ладно бы жив остался...

У крыльца меня поджидали плечистый Липан с давешний цыганистым Шишаком в неизменной кожаной безрукавке и почти такой же здоровый как Липан Ноздря. Снова вспомнилась вчерашняя гулянка и данное дулебам обещание, которое хочешь - не хочешь, а выполнять придется.

Я попросил Одинца раздобыть три наперстка и сухую горошину. Нашел ровную поверхность в виде обработанной скобелем широкой тесины и в укромном местечке за амбаром посвятил простодушных жуликов в таинство величайшего лохотрона девяностых годов двадцатого столетия.

Зенки Шишака загорелись дьявольским огнем. Он мгновенно просек фишку и через десять минут вполне профессионально с сухим треском раскатывал горошину по доске, в нужный момент виртуозно зажимая ее между пальцев, скрывая от алчущих взоров. Из двадцати попыток мы сообща угадали три раза, в остальных случаях победителем вышел Шишак. У парня в натуре золотые руки, не соврал Липан.